Чтение онлайн

— Я родился в лучшем городе мира, и он называется Будовск, — усмехаюсь я. — Но спасибо за приглашение в вашу столицу, господин эквит. Я подумаю.

Действительно, почему бы не сгонять посмотреть Колизей и Пантеон? И даже не надо морочиться с шенгеном или что тут вместо него, макаронники сами зазывают к себе. Правда, это как раз и странно. Стоит попросить Красного Влада разузнать о цели понтифика.

Гай Юлий уходит, и я ненадолго остаюсь один. Но вот передо мной возникает новый господин с сединой на висках.

— Здравствуйте, Данила Степанович, — произносит он с дежурной улыбкой, в голосе угадывается польский акцент. — Возможно, вы меня не знаете, но нам следует поговорить о моей протеже, панне Йоланте Ковальски.

О Веер? Любопытно.

— Вы ухажёр панны? — спрашиваю я, бросив взгляд на дворянское кольцо на его пальце. Это явно не родственник, ведь Веер не из дворян. По указу Царя наёмникам и актёрам запрещено получать герб, так как он одинаково не жалует их. В тот же указ внесли и лихоимцев, ростовщиков, а также цирковых клоунов — уж не знаю, за какие грехи. Всё это наводит на мысль, что передо мной очередной любовник любвеобильной польки.

— Ухажер? — фыркает поляк. — Я — патрон и благодетель Йоланты! Я всё ей дал! Первые роли, финансовую поддержку, путевку в Первопрестольную, — он чуть не задыхается от возмущения. — Я, Тадеуш Крипошевский, до сих пор обеспечиваю ее карьеру допингом роста, а она крутит роман с вами.

Я внимательно смотрю на поляка. А не он ли, случайно, послал мне вчера смс с угрозами? Конечно, у меня нет никакого романа с панной, но по нашей легенде прикрытия всё должно выглядеть именно так.

— Ну разве только со мной, что ли? — пожимаю я плечами.

— Сейчас только с вами, — заявляет патрон актрисы. — В последнее время больше ни с кем.

Ну да, чтобы легенда была более правдоподобной, Охранка запретила Веер выносить в публичное поле другие романы, даже если они у нее и есть. Правда, это было задолго до тибетской миссии. Сейчас потребности в легенде нет. Не знаю, почему полька все еще за нее цепляется.

— И что вы хотите, пан Тадеуш? — со скукой спрашиваю я.

— Дуэли! — глаза Крипошевского вспыхивают бойцовским огнем, но он тут же добавляет: — Только не со мной, а с моим дуэлянтом. Я слишком стар и немощен, чтобы сражаться лично.

— Значит, вы слишком стары и немощны, чтобы вызывать на поединки из-за всякой ерунды, — пожимаю я плечами. — Я отказываюсь.

— Но дворянин не может отказаться! — возмущается он. — Это урон чести! Потеря достоинства! Для настоящего аристократа это смерти подобно!

— Ха! — усмехаюсь я, понимая, что этот старый дуралей пытается надавить на меня, как какой-то гопник в подворотне. — На этом вечере присутствует княжна Ольга Гривова, которая, кстати, является редактором «Новостного Льва». Можете смело пойти к ней и рассказать, как я якобы уронил честь и достоинство. Кто знает, может быть, она вам и поверит.

Поляк вдруг разочарованно морщит лицо, и сразу становится ясно, что его гневные упреки были всего лишь игрой.

— А вы, молодой человек, не промах, — вынужденно признает он. — Я рад, что Йоланта наконец научилась выбирать достойных мужчин.

Похвала ни за что. Да и вообще этого скользкого типа я без зазрения совести спустил бы в унитаз. Хотя бы за его провокации. Но просто лень этим заниматься.

— Мне плевать, чему вы радуетесь или огорчаетесь, — резко отвечаю я, отворачиваясь от него. Седой поляк явно пытался спровоцировать меня на дуэль, но его попытка с треском провалилась.

Казалось, что на этом всё должно было закончиться, но не успеваю я сделать и шаг, как замечаю, что ко мне по залу движется ещё один незнакомый дворянин, держа в руках два бокала. Он быстро переглядывается с тем седым поляком, и тут всё становится ясно — готовится новая провокация.

Я встаю и спокойно жду, пока дворянин приблизится ко мне. Всё происходит предсказуемо: он «случайно» спотыкается и пытается облить меня вином. Но я заранее подготовился — мой легионер-воздушник уже включён, и мощный поток ветра мгновенно отталкивает летящие капли обратно на незадачливого «неряху».

Я также не зря усиливаю слух, потому что слышу тихие щелчки фотоаппарата где-то в глубине зала.

— Надо быть поосторожнее, — бросаю я и прохожу мимо забрызганного, но он и не слышит — занят обтиранием лица.

Вечер продолжается, а большой седой поляк больше ничего не предпринимает. Возможно, его арсенал провокаций исчерпался, а может быть, ему достаточно того, что он уже успел заснять. Не знаю, но утром меня наверняка ждёт ответ в новостных сводках.

Бал постепенно подходит к концу, и мы с женами возвращаемся домой. Царь так и не появился на вечере у Гривовых, сославшись на сильную загруженность. Впрочем, это неудивительно. Моя цель здесь была чисто формальной — отметиться на мероприятии. Я приехал, заодно уладил несколько дел, а значит, теперь можно возвращаться в Сковородщину и продолжать работу над порталом и ликанами.

Я собирался позвонить Веер ещё в машине, чтобы уточнить детали выходки Крипошевского, но это как-то вылетело у меня из головы. Вспоминаю только утром, когда гвардия приносит мне свежую прессу. Оказывается, меня удостоили упоминания в какой-то несерьёзной бульварной газете. На первой полосе красуется моё фото рядом с забрызганным «неряхой». А заголовок просто шедевр: «Граф Филинов мстит бывшему фавориту Ковальски».

Улыбаюсь, читая это смешное заявление. Даже не ясно, в чём состоит моя «месть». Обрызгиваю вином — причём вином, которое пролил он сам? Очень страшная месть, особенно в Царстве, где дух «лихих девяностых» всё ещё никак не выветривается.

Решаю узнать мнение Веер, поэтому быстро набираю польку. Она сразу берет трубку.

— Дорогой? — её голос полон опаски.

— Панна, я одного не понимаю, — вздыхаю я. — Почему мою фамилию опять исковеркали?

— Я не знаю, дорогой, — заверяет наемница-актриса. — Но я обязательно поговорю с Крипошевским! Он перешел всякие границы ради моего пиара!

— А кем этот седой поляк тебе вообще приходится?

— Он типа мой продюсер, — вздыхает полька.

— А «бывший фаворит Ковальски»?

— Да никто. У меня как-то с ним был публичный роман, вот Крипошевский использовал парня для очередной моей рекламной акции.

— Забавно, — замечаю я весело. — Меня ведь тоже, получается, использовали. А я этого не люблю. Сильно не люблю.

— Даня, дорогой! — тон Веер приобретает умоляющие нотки. — Пожалуйста, пощади Крипошевского! Он — старый осел и дуралей. Не видит границ в погоне за деньгами с фильма.

— С какого фильма?

— «Бутоны Лады», — поясняет Веер. — Новый блокбастер при поддержке Минкультуры. Показ через месяц. Крипошевский запустил кучу массовых акций для подогрева зрительской аудитории. Но вчера перестарался, — вздыхает она.