Чтение онлайн

— Ну что, Хаято-ками, — я поднимаюсь и наклоняюсь над бортом. — Ты хотел со мной разговора по душам. Давай поговорим.

И, вытянув из источника обратно свою энергию к радостному кваканию Жоры, с ухмылкой оборачиваюсь к высшему чиновнику Японской Империи. Разговор и правда предстоит веселый.

Храм Вечерней Хризантемы, Япония

— Вы поговорили, Хаято-ками и Ваше Величество? — настоятель возвращается в комнату очищения и сразу замирает на пороге. Его взгляд упирается в по-настоящему жуткую картину: Хаято сидит на полу, весь бледный до синевы, кимоно промокшее насквозь — он обмочился и, схватив колени, трясётся, как умалишённый. Всё его тело трясёт крупной дрожью, седина проступила резкой полосой, словно он постарел за пару часов разговора. Глаза пустые, без блеска, мёртвые, и от него исходит тяжёлый запах пота, мочи и животного страха.

— Да мы поговорили, очень хорошо поговорили, — спокойно улыбается король-телепат, сидящий на скамье в отличие от Хаято. Он выглядит бодрым и даже весёлым, хотя лёгкая бледность лица всё же выдаёт опустошение источника.

Настоятель ошарашенно переводит взгляд с одного на другого. За все годы службы в храме, за десятки проведённых церемоний очищения он видел многое: и слёзы, и покаяния, и крики, и даже обмороки. Разговоры в Вечерней Хризантеме способны вскрыть глубины души. Но такого, чтобы человек буквально лишился себя после обряда, настоятель ещё никогда не наблюдал.

В этот момент Вещий-Филинов неторопливо поднимается и, чуть склонив голову, кивает настоятелю:

— Спасибо вашему храму за предоставленную возможность.

Телепат уходит уверенной поступью. А Хаято остаётся лежать на полу, пока за ним не приходят спутники и не уводят пошатывающегося чиновника.

Позже настоятель узнает от храмовых сканеров, дежурящих в холле, что русский уходил обесточенным. Да и Хаято-ками сел в машину, добрался до вертолета. Но уже в воздухе сон сомкнул его веки, и прямо во сне высший чиновник умер — сердце не выдержало. Так закончился его разговор с телепатом Данилой.

После разговора с Хаято я снова коснулся зелья за бортом и окончательно обесточил источник. Почти весь. Жрецы наверняка проверили моё состояние на выходе, и лучше было не подставляться. А ещё пришлось утилизировать отсечённые головы и тела — всё сжёг некротикой до последнего следа. Змейка упрашивала оставить хотя бы одну голову «на память», но улики оставлять нельзя. Энергопластыри я уже поглотил на яхте, по пути назад.

На следующий день Лена прочитала новость про инфаркт Хаято — сердце не выдержало у обесточенного чиновника. Села рядом, сначала молчала, а потом вместе со Светкой на пару принялась меня допрашивать. Ну а бывшей Соколовой вообще лишь бы только дай повод меня подоставать.

— Даня, ну расскажи, что произошло в храме! — взмолилась Лена, обычно тихая и сдержанная. — Я же видела, как этот Хаято уходил на своих двоих. Да, поседевший, да, вонял как канализация, но живой же и невредимый!

В ответ с моей руки вспорхнула пси-бабочка, коснулась Лены — и она застыла, ошарашенно выдохнув:

— Вау! Я испытала морской бриз на лице!

— А мне, а мне? — вскинулась Светка. — Я тоже хочу!

Свою бабочку бывшая Соколова тоже получила. Тут же вспыхнула, покраснела и сжала бёдра:

— Боже мой, Даня! Дошутишься — я же накинусь!

Я только хмыкнул и тут же снял излишнее возбуждение с блондинки, чтобы не доводить до греха.

— С вами никакие пси-костыли не нужны, — объясняю я. — Мидасий позволяет передавать любые ощущения напрямую. Ну а с Хаято я использовал пси-конструкторы нового типа. В такие конструкции я закладываю то, что хочу внушить жертве: образы боли, колики ужаса, чувство беспомощности и давящего отчаяния. На Хаято я всё это смешивал в разных пропорциях, экспериментируя, проверял, сколько он выдержит.

— А ментальные щиты? — тут же спрашивает Светка.

— Правильный вопрос, — киваю. — Нет, его ментальные щиты не ломались. Я их вообще не пробивал. Использовал миниатюрные пси-конструкты. Они не создают воспоминаний и не вмешиваются в мозг, но напрямую давят на нервные рецепторы. Ощущение ледяного холода смерти, ломаемых костей, падения в бездну — всё это я вложил в конструкции. Под таким давлением Хаято не выдержал. И тут ещё его обесточенный источник сыграл свою роль.

Я не стал говорить жёнам, что вдобавок ещё и слегка попытал Хаято, вытянув кое-какие подробности о закулисных играх в чиновничьем аппарате Японии. Сейчас это, может, ни к чему, но когда-нибудь такие сведения могут оказаться очень кстати. Всё же Япония никуда не денется — останется соседом, когда я получу Рю но Сиро. И будет не лишним знать, кто и какие карты держит на их политическом поле. Кстати, надо и родовой разведке передать информацию, пускай мотает на ус.

Хочется уже отправиться в Шпиль Теней. Свадьба на носу, да и вообще — я король Золотого Полдня, надо хотя бы изредка заглядывать к своим подданным и показываться им на глаза. Но тут снова раздаётся звонок на мобилу. Японцы, кто ж ещё! Все остальные давно перешли на связь-артефакт, межгород ведь бесплатный.

Неожиданно нарисовался младший Хаято, племянник скоропостижно помершего ками. И говорит он так, словно уже стоит на коленях:

— Прошу, дайме, я виноват так же, как и мой дядя! Но дайте мне возможность высказаться перед вами!

— Вы номером ошиблись, — холодно отвечаю я. — Я не дайме, я — король. Мы с вашим Императором уже пришли к консенсусу на этот счёт.

— Ваше Величество, прошу! Я обязан с вами поговорить — это вопрос жизни моего клана! Понимаю, что вас не касается его судьба, но обещаю: вы получите только выгоду.

— Такую же, как получил я от разговора с вашим дядей? — усмехаюсь. Он начинает сбивчиво причитать и извиняться. Я обрываю: — Ладно, не утруждайтесь. Прилетайте в Рю но Сиро. Я пока ещё здесь, и если вам так не терпится, то сегодня сможете высказаться.

Младший Хаято прилетает быстро — вон уже вертушка садится на вертолетную площадку. Сам он бледный, дрожащий, через пять минут сидит в моей гостиной и явно пытается не развалиться прямо на глазах. Специально заставляю его часок поволноваться в одиночестве. Пусть насладится изысканным чаем Венглада — у него всегда на особых полезных травах.

А в гостиную спускаюсь вместе с Леной. Школьная подруга, что теперь моя жена, прониклась японским этикетом — пусть ещё разок блеснёт им на публике. Порой она держится даже лучше, чем грациозная Гепара.

Хаято вскакивает и низко кланяется, спина у него будто ломается надвое:

— Ваше Величество, я виноват, я виноват…!

— Повторите это ещё тысячу раз, и, может, тогда я умру от зевоты. Таков ваш коварный план, Хаято-сан? Да вы весь в своего дядю!

— Нет!!! — восклицает японец, пристыженный. — Я бы хотел совершить сэппуку за весь этот позор… Но мой клан нуждается во мне. Только я могу помочь моим женщинам и детям держаться на плаву.

Вот ведь циркач, прямо с порога драму устроил.