Чтение онлайн

Русин махнул рукой и десяток воев поскакал вслед за ним, а второй окружил обоз и приготовил оружие.

– Подай-ка меч, – протянул руку Сергий.

– Да какой меч, батюшка-боярин? – запричитала Русава. – Ты на себя-то глянь: только-только на покойника перестал быть похож, порозовел маленько.

– Рано хоронишь, – усмехнулся Сергий. – Я коль и в строю не рубака пока, за себя постоять ещё смогу. Меч! Не хватало ещё, чтобы меня тати тёпленького взяли, прямо в постельке. Ну что там? – спросил он десятника Петра, вглядывающегося с седла по направлению движения.

– Да отсюда ничего не видно, – подосадовал десятник, – но и шума не слышно. То ли наши распугали, то ли всё уже закончилось.

– Глянь, – мотнул головой Сергий, – а нам потом помашешь от поворота. Может, помощь кому нужна, как-никак лекарка с нами.

Пётр глянул на Незвана и, уловив ответный кивок, послал коня вперёд.

– Смотреть по сторонам, не отвлекаться! – скомандовал Незван. – Нечего шеи тянуть, без вас обойдутся, чай не в первый раз, понимать должны.

В это время от поворота махнул рукой Пётр.

– Трогай, – скомандовал Сергий, и обоз тронулся дальше, а десяток переместился в хвост, прикрывая его с тыла.

Минуты через три увидели первого убитого воя в доспехе с почти отрубленной головой и правой рукой. Удар, нанесённый ему, был страшен, аж шлем с головы слетел, между шеей и плечом, почти до подмышки. Недалеко от первого лежали второй и третий – один с почти перерубленной в бедре ногой, второй с раной, как и у первого, только с другой стороны. А шлемы и правда были чужие, похоже, угорские.

– Там ещё четверо, – сказал подъехавший Русин, – их наши посекли. Хоть и раненые, а на ребят кинулись. Да двое подальше, этих из луков Панкрат да Никон достали, а один утёк, нырнул в кусты, а потом, слышу, копыта застучали. Я преследовать запретил, мало ли что. А девять коней, что там остались, да сумы ребята взяли. Но самое интересное, что напали-то на Свенельда и впрямь угры, а я было сперва не поверил. Тех троих, – мотнул головой Русин, – он и срубил. Но тут и его стреножили из лука, иначе бы он в лес нырнул – и ищи ветра в поле. Так он к дубу спиной прислонился, и они всемером к нему подойти не могли, да ещё троих он подранил, мы их и добили. Я его сразу узнал, как только почти белые волосы до пояса увидал. Да вон, ребята его несут.

– Давайте сюда, ко мне, – сказал Сергий, – места хватит, да и лекарке не мотаться туда-сюда. Опять же, телегу не перегружать, тем более что и некуда, набрали мы ныне…

– Клади сюда, к боярину, – распорядился Русин. – Русавушка, погляди болезного, что можно сделать? Крови он, судя по всему, потерял изрядно, одна стрела у него в бедре, другая под мышкой. Под мышкой-то крови немного, а вот портчина вся кровью пропиталась, как бы жилу кровяную не задели, тогда конец, даже и надежды нет, к вечеру отойдёт.

Свенельд, несмотря на раны, был в памяти, и ни одного стона от него никто не слышал. Его бережно опустили на рядно на левый бок, и Русава, распоров штанину, глянула на рану.

– Я не новик, – сказал Свенельд, сцепив зубы, – чтобы под выстрел дуром подставляться. Совсем-то уж уберечься не получилось, так хоть вскользь попало.

Стрела, попавшая в бедро, была сломана, скорее всего, самим Свенельдом. Русаве было достаточно одного взгляда, чтобы понять: кровь заливала ногу оттого, что Свенельду приходилось крутиться, отбиваясь от наседающих врагов, а теперь, в покое, кровь почти и не текла.

– Ну, слава богам, жила не задета, – сказала она. – Но потерпеть придётся, надо её удалить, – кивнула она на стрелу. – Резать, чтобы достать наконечник, нельзя, и так крови потерял много. А вот выдернуть в другую сторону, пожалуй, что и получится. Наконечник за малым не пробил насквозь. Терпи, дядя. Так, дядька Русин, организуй горячей воды. Сергий, подвинься и привались к нему со спины, чтобы он назад не заваливался, чтобы ему ещё и на это силы тратить не приходилось. Хорошо бы, конечно, отъехать отсюда подальше, – сказала она, перехватив беспокойный взгляд Русина, – да время дорого, придётся здесь, дядька, ты уж прости.

– Да ничего, – беспечно махнул рукой Русин, выразительно глянув на Петра, после чего тот молча кивнув, склонился к Незвану. Незван также молча кивнул, прикрыв глаза, и мотнув головой Белоусу, поскакал назад.

– Так, становимся лагерем вон там, будем обедать, – показал рукой Русин. – Детей и баб – в центр. Вы двое, повернул он голову, – за вами костёр. Пётр, распорядись насчёт воды, потом нальём, как мимо реки проезжать будем, но сначала нагрейте воды лекарке. Ну а остальные сами знают, что делать. Пусть соберут трофеи да прикопают убиенных – как-никак, создания божии, негоже на поживу зверью бросать. Давайте, давайте, – захлопал он в ладоши, – раньше начнём – раньше кончим.

«Ага, – подумал Сергий, – раньше сядешь – раньше выйдешь». И сам удивился, никогда раньше на ум это не приходило, видно, услыхал где-то, вот и прилипло. Только причём тут сядешь-выйдешь? Непонятно…

Народ зашевелился, одни кинулись в лес за дровами, двое других раскопали в телеге бочонок с водой и наливали из него воду в котелок для лекарки и в котёл для готовки. Искать воду было некогда. А бабы из семьи кузнеца развязывали узелки с крупой да доставали лук, соль и прочий припас. Русава пока приготовила травы и достала мазь, разложила всё это по порядку на чистой тряпице.

– Ну что там? – обернулась она к костру.

– Закипает, матушка, сейчас принесём. Как забьёт ключом, так и снимем. Всё, как ты учила, – ответил вой.

– Потерпи, – обернулась она к Свенельду. – Попить не хочешь?

– Нет, – мотнул головой Свенельд. – А вы кто будете-то, что за меня вступиться решили и гнева княжьего не побоялись?

– Да мы люди боярина Волка, а он тебя со спины и подпирает. Тоже не долечился толком после ранения, вот и путешествует почти лёжа, в седле трястись ему рановато, – сказала Русава.

– Это какой же Волк? Что княжича в бою прикрыл? – перемогая боль, спросил Свенельд.

– Он, батюшка, – кивнула Русава. – Потому и я здесь, что слаб он пока, а признаться в том боится, вдруг люди подумают что-то не то.

– Ну так на то он и вой. Квохтеть да стонать вою не пристало. Правда, и подставляться дуром тоже не стоило, но иногда бывает и так, когда ничего другого не остаётся. Ну хоть повезло ему в том, что жив остался, а опыт… Опыт – дело наживное, конечно, если выживешь, пока учишься.