Боярский Сын. Рождение
Шрифт:
Часть студентов прятали глаза, когда встречались с ним взглядом, другая — смотрели прямо. Разница была в простейшей причине — лекции Седого проходили всегда последней парой, и часть студентов просто сбегала с них. А тут выяснилось, что у нашего профессора есть две привычки: первая — он собирал и проверял все конспекты студентов, вторая — он задавал по дополнительному вопросу на каждую пропущенную тему. И даже если конспект был написан, но не «бился» по датам в хронологии студента, то он также «гонял» по этим темам.
И все вдруг осознали объем возможных проблем — за год можно было многое пропустить, а чтобы привести все в порядок требовалось переписать все конспекты за год. А это был огромный объем работы, ведь, остальные предметы тоже никто не отменял…
А я сидел и размышлял о прошедшем учебном годе. Как-то так интересно получилось, что ни с кем из своей учебной группы я так и не сошелся в общении, дружил только с Сашей, постоянно работал и тренировался. По сути, этот год я провел практически затворнической жизнью. И все это было вызвано лишь одной целью — иметь возможность жить ту жизнь, которую я сам выберу. Все-таки опыт прошлой жизни отпечатался на мне очень сильно…
Тут я заметил, что народ начал покидать лекторий, а преподавателя уже и след простыл.
Я тоже собрался и пошел на выход. Лекций на сегодня больше не было, и можно было отправляться домой до вечера. Я решил пройтись, и спокойно побрел по Университетской набережной в сторону дома, продолжая размышлять.
Что мне нужно? Независимость, желательно полная, ну, или, по крайней мере, независимость в той её форме, при которой количество людей, которые могут оказать на меня какое-либо влияние, будет просто минимальным. А для этого нужно быстро подниматься в карьерной лестнице, чтобы обрести власть, а также получить дополнительный доход, по возможности, построить полноценный бизнес, который будет расти и развиваться самостоятельно, даже когда я сам не смогу участвовать в его развитии. При этом, нужно зайти в ту нишу, к которой не имеют отношения ни один из княжеских или боярских родов, чтобы не иметь конкурентов. И это не торговля, не строительство, и не медицина. Да, я могу совершить некоторые прорывы в медицине, потому что знаю о тех её аспектах и возможностях, которые не известны пока в этом мире. Но это будут лишь крошки со стола, большую часть все равно заберут «киты» бизнеса, потому что без их согласия на рынок ничего нового не войдет…
И тут я увидел интересное объявление на доске рядом с трамвайной остановкой.
'НОВОЕ СЛОВО В ОБЩЕНИИ! ВСЕМИРНАЯ ПАУТИНА! ПОСЕТИТЕ НАШУ ПРЕЗЕНТАЦИЮ! СТОИМОСТЬ БИЛЕТА ВСЕГО ДВА СЕРЕБРЯНЫХ РУБЛЯ! СЕГОДНЯШНИЙ ВКЛАД В НАШЕ ДЕЛО В БУДУЩЕМ ПОЗВОЛИТ ВАМ УЖЕ ЗАВТРА ОБЩАТЬСЯ БЕЗ ОГРАНИЧЕНИЙ ПО ВРЕМЕНИ И РАССТОЯНИЮ!
— Неужели они говорят об интернете?! — С удивлением сказал я сам.
Это мог быть самый настоящий прорыв, если Паутина хоть немного похожа на мой старый интернет. Я оторвал кусочек объявления с адресом и временем презентации и отправился дальше.
Но далеко отойти мне не дали. Рядом со мной остановилась типичная черная Волга, которая выпускалась и в этом мире, из которой вылезли двое типичных «пиджаков».
— Волков Матвей Александрович? — Обратился один из них ко мне.
— Да, с кем имею удовольствие вести беседу? — Ответил я, внутренне напрягаясь и готовясь вступить в схватку.
— Титулярный советник Погребняк Андрей Вячеславович, мой коллега — титулярный советник Луговской Максим Анатольевич. Прошу вас проехать с нами для дачи показаний. — Ответил первый говоривший.
Таких товарищей называли «титуляшками». Вечные титулярные советники. Они редко поднимались по служебной лестнице дальше, если не имели влиятельных родственников или покровителей. Их чин соответствовал званию капитана, а, с учетом их фамилий, у них оставалось всего два варианта — либо вечно бегать «на земле» и ждать громкого дела, которые они смогут раскрыть, либо «лечь» под какой-то из высоких родов. И чуйка моя просто кричала о том, что эти двое уже «легли» под один княжеский род…
— По какому вопросу вам потребовалась консультация простого студента, господа? — Максимально искренне удивился я.
— Нам не нужна ваша консультация, Матвей Александрович. В наше управление поступила жалоба от одного из наблюдателей вашей дуэли с княжичем Юсуповым. В жалобе сказано, что вы, возможно, использовали в дуэли артефакт, который ранее не был указан с вашей стороны как инструмент, применяемый в бою. Мы должны взять ваши показания по данному вопросу.
— При мне не было никаких артефактов, а клинки являются простым оружием, которое я так и не пустил в ход. — Ответил я.
— Прошу вас нас простить, но в данной форме ваши показания не могут быть приняты, у всего есть определенная форма, и мы должны следовать согласно букве законов Российской Империи. Поэтому прошу проследовать вместе с нами.
— Я могу получить повестку о вызове меня в полицейское управление столицы? — Решил я себя обезопасить.
Эти двое переглянулись, и Луговской, так и не сказав ни слова, вытащил из кармана конверт и передал мне.
Я раскрыл конверт и достал сложенный в двое листок.
«Настоящимъ извещаем, что дворянскому недорослю Волкову Матвею Александровичу следует прибыть в Левобережное Невское столичное управление полиции по городу Санкт-Петербургу, отдел № 3, с целью дачи показаний по поступившей жалобе о событиях, произошедших двадцать восьмого марта сего года на территории Императорской Арены. Волковъ М. А. обязан прибыть не позднее двадцатого апреля…»
Да, повестка была составлена с хитростью. Двадцатое апреля — это сегодня. И если я откажусь, эти титулярные советники имеют полное право заставить меня прибыть в полицейское управление силой.
— Хорошо, господа, я готов проследовать с вами в управление, скрывать мне нечего.
— Тогда прошу в машину. — Ответил Погребняк.
Меня усадили на задний ряд, и лишь после того, как за мной закрылась дверь, оба титулярных советника заняли места впереди. Машина тронулась с места, поворачивая на мост, и двинулась в сторону Малой Морской улицы, где и располагалось полицейское управление Санкт-Петербурга.
Ехали мы в полной тишине до самого управления. Все время я просто пялился в окно, никак не выражая тревоги. А чего мне бояться? Я никаких артефактов не использовал, силы применял лишь со светлого Источника, уровень развития мой никто не проверял, а официальная повестка говорила о том, что незаконно меня удерживать никто не станет. Попугать — попугают, попробуют надавить, но ничего более в этот раз не будет. Но это не точно…
До управления мы доехали быстро. Волга припарковалась у самого входа, а Погребняк и Луговской заняли места за моей спиной, когда я выбрался с заднего места.
Мы прошли через главный вход, дежурный быстро записал мои данные с паспорта, и «титуляшки» повели меня на второй этаж. В управлении уже Луговской шел впереди меня, а Погребняк замыкал нашу маленькую процессию.
На втором этаже их кабинет оказался одним из последних. Оба титулярных советника устроились на собственных столах, как только я занял место на одиноком стуле в центре кабинета.
— А может, он действительно никакой артефакт не использовал, Максим Анатольевич? — Погребняк начал говорить с Луговским, словно меня тут не было.