Чтение онлайн

Дворянские роды получают уйму бонусов и прав, а по факту имеют всего несколько обязанностей. Неудивительно, что главная привилегия — право на основание рода — считается великой честью и великим даром, и получить это право очень, ну очень сложно. К этому прилагается право на герб, на родовые цвета, родовые земли.

В то же время дворянские роды — как деньги: если их слишком много, то они обесцениваются. Взять ту же Грузию, где князей и князьков туева хуча. Вот уж где княжеская фамилия распространялась подобно ряске на пруду. Там ведь как — если у тебя двадцать овец, то уже можешь считаться князем. Горячая кровь вкупе с невероятным гонором приводила грузин только к междусобойным войнам. И всё это вредило государству, так как вместо торговли и развития в нём постоянно вспыхивали конфликты. Никакого прогресса, поэтому и решили оградить княжеские рода от такого распространения.

Ведь это привилегия! Это надо заслужить! Ведь, как ни крути, главе любого государства невыгодно, когда дворянских родов слишком много. Могут же договориться между собой и попытаться провести революцию. Поэтому приходится императору лавировать между родами и не давать кому-либо взять очень много силы.

Что-то ещё про прорывы. Насколько я понял, то за стенами империи находились Опасные Земли. И оттуда иногда случались прорывы, то есть какие-то существа пытались пробиться на землю империи, в результате чего страдали мирные люди. Бояре всегда вставали на защиту и частенько своими силами закрывали эти самые прорывы.

То есть поблажки давались не совсем просто так! Не было такого, что если родился дворянином, то можешь всю жизнь прощупать дворовых девок и только жрать, срать и спать. Если хочешь быть дворянином, то вертись-крутись и будь готов государство защищать!

Я отодвинул пустую тарелку и откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. Всего несколько часов в этом теле, а информации — вагон. Но я справлюсь. Я всегда справлялся.

Что же, ведарь, собрался, взял себя в руки и потащил к батюшке в кабинет! К этому времени Милослава пригласила всех в общую залу, откуда доносились звуки фортепиано. Гости степенно потянулись туда.

Настало время для культурных развлечений? А что? Вполне возможно. А как тут развлекаются бояре? Поют и пляшут под фортепиано? Почему не под гармошку, вроде бы так было бы аутентичнее?

Впрочем, со своим уставом в чужой монастырь не лезут. Интересно, а меня заставят песни петь? А на табурет надо будет вставать?

Яромир дёрнул за руку:

— Пойдём, а то папенька долго ждать не будет!

— Да-да, конечно, идём.

Похоже, я чересчур задумался, если меня таким макаром выводят из бездействия. Хорошо хоть братишка леща не дал. В своё время, когда только поступили на обучение ведарскому делу, нас частенько заставляли «просыпаться» именно при помощи оплеух. Забалуешься-забудешься и тут тресь! Сразу же вспоминаешь — где ты и зачем! Как говорили преподаватели: «Лучше ощутить плюху сейчас, чем видеть, как оборотень жрёт твоё сердце!»

Немного пафосно, но правдиво. Эх, ведь вроде бы только недавно был ведарем, а теперь кажется, что это было очень и очень давно.

Мы с Яромиром двинулись по ковровым дорожкам к нужному кабинету. Я в очередной раз попытался порыться в памяти и найти хотя бы одно имя для людей, чьи портреты висели на стенах. Нет, не получилось. Не выдавал хозяин тела информацию, мол, ищи сам!

— Так, вот сюда, — Яромир кивнул на нужную дверь.

По бокам от двери стояли двое дюжих охранников, один из них был явно не нашего рода, так как вместо языков пламени на плечах камзола были вышиты большие серебристые снежинки.

Похоже серьёзный разговор наклёвывается, если попросили охранников встать у дверей.

Яромир постучал в дверь из красного дерева.

— Заходите! — раздался изнутри голос отца.

Мы с Яромиром переглянулись. Охранники по сторонам двери не дёрнулись. Выглядели так, как будто их вообще ничего не интересовало, кроме собственной крутости. Брат потянул за резную ручку, и мы вошли.

Кабинет оказался просторным, спокойно можно в футбол сыграть два на два. Тяжёлые шторы на окнах, массивный стол красного дерева, на стенах — портреты предков. В воздухе пахло табаком, старой бумагой и чем-то ещё, неуловимо знакомым — то ли ладаном, то ли сгоревшей травой.

Отец сидел в кресле во главе стола. Напротив него расположился Кирилл Матвеевич Морозов. При нашем появлении оба повернули головы. Взглянули оценивающе, как будто на покупаемых рабов. Не люблю таких взглядов, они как будто бирку с ценником присобачивают.

— А, вот и сыновья, — отец указал нам на кресла. — Садитесь. Разговор серьёзный будет.

Морозов посмотрел на меня тем же цепким взглядом, что и в трапезной. От этого взгляда веяло холодом. Металлическим холодом, как от хорошего меча. Такие люди не тратят слов попусту. Они предпочитают действовать и действовать жёстко. Раз! И нет проблемы!

Мы сели. Яромир, в отличие от меня, чувствовал себя свободно — откинулся на спинку кресла, положил руки на подлокотники. Я же замер, стараясь не сутулиться, но и не напускать на себя много важности. Этакая скромненькая фифочка на смотринах.

Всё-таки я сейчас в роли «абитуриента» и от того, как себя покажу, зависит дальнейшая судьба хозяина тела. Не хотелось бы показывать себя с плохой стороны, а то вдруг сознание Елисея надумает вернуться, а я тут натворил дел… Ему же потом расхлёбывать все мои выкрутасы.

— Елисей, — начал отец, барабаня пальцами по столу. — Ты уже знаешь, что через неделю Яромир уедет в Академию. И тебе тоже надо готовиться к поступлению туда. Но просто так, за красивые глаза, туда не берут. Нужна рекомендация и направление. И не от кого-нибудь, а от действующего наставника одного из факультетов.

Он кивнул в сторону Морозова.

— Кирилл Матвеевич согласился побеседовать с тобой. Лично. Цени эту возможность!

Я перевёл взгляд на Морозова. Тот сидел неподвижно, положив руки на стол. Пальцы длинные, узловатые, с серебряным перстнем на безымянном — печатка с изображением волка, такого же, как на его кафтане.

— Скажи, Елисей, — голос у Морозова оказался негромким, но въедливым, как зимний ветер. — Что ты знаешь об Академии?

Я замялся. С одной стороны — почти ничего. С другой стороны, врать такому человеку себе дороже. Расскажу сейчас небылиц полный короб, а по факту и нет ничего такого на уме. Поэтому я решил взяться за привычную линию поведения:

— Почти ничего, Кирилл Матвеевич. Помню, что она есть. Помню, что туда поступают дети бояр и дворян. А подробности… да как-то вылетело из головы.

Морозов прищурился. В глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Твои слова чисты. Это хорошо. Вранья я не терплю! — он неторопливо скрестил руки на груди. — Ну что же, тогда слушай. И запоминай. Рассказывать дважды не буду.

Отец довольно хмыкнул и откинулся в кресле, предоставляя гостю возможность вести разговор.

— Императорская Академия Чародейств и Ратной Науки, — начал Морозов, и голос его приобрёл размеренность человека, который читал эту лекцию сотни раз. — Это кузница элиты. Там куются основы дворянства и будущее нашей Отчизны. Связи, знакомства, союзы — всё это закладывается в первые же годы. Ты поступаешь мальчишкой, а выходишь — офицером, советником или… кем-то ещё.