Чтение онлайн

— Пусти! Отпусти меня! — вспылила я в негодовании, когда мне удалось наконец чуть отвернуться.

Черкасов разжал руки, и я отпрянула от него, тяжело дыша.

Ну вот что за человек! Ведь сказала, что муж есть, нет, он всё равно своё урвать хочет, бешеный!

Он же исподлобья смотрел на меня тёмным взором и явно опять замышлял что-то.

— Сладкая ты, Марфа, как ягода лесная, — произнёс он хрипло.

— Кирилл Юрьевич, уходи! Слышишь? Уходи немедленно!

— Не кричи. Уйду.

Я же опасливо оглядывалась на дверь. Если кто увидит, что тут только что происходило, моя репутация будет погублена. Я уже знала, какие вокруг царили строгие нравы. И проблем мне и без того хватало. Конечно, было глупо принимать Кирилла наедине сейчас, ведь знала, что нравлюсь ему.

Черкасов быстро взял свою шапку, что лежала на лавке, и снова окинул меня тёмным, горящим взглядом.

— Видать, и вправду не судьба нам вместе быть, Марфа, — произнёс он как-то обречённо. — Будь здрава. Зла не держи на меня. Больше не приду.

Он стремительно вышел вон, а я, дрожащая и нервная, присела на скамью. Приложила руки к горящим щекам и надеялась только на то, что Кирилл не будет мне мстить за то, что теперь так неучтиво прогнала его.

Однако о том, что не позволила себя целовать и запретила приходить, я не жалела.

Моё решение было правильным.

Прошла неделя. Моя жизнь в теле Марфы и в ее доме вроде наладилась. Я даже стала привыкать ко всему, что окружало меня. Конечно, если можно привыкнуть к отсутствию всяческих удобств XXI века: водопровода, канализации и электричества. А еще и к тому, что ты теперь боярыня, и у тебя есть холопы, целая усадьба и две деревни, за которых ты в ответе.

Теперь мой день проходил так: утром небольшая зарядка в спальне, далее завтрак с няней и детьми. Потом я или гуляла во дворе с Наташей и Андреем, или выходила на «люди» со своими холопами. В полдень обедала и после занималась домашними делами. Например, решала сколько пудов зерна запасти на зиму, отпускать ли крестьян из дальнего села на заработки в соседнюю волость, какие блюда приготовить кухарке на трапезу или же проверяла как опоросилась свинья в моем хлеву. Дел, в общем, хватало.

По вечерам я проводила время с детьми или же изучала старославянскую грамоту. Договорилась с одной монахиней из соседнего монастыря, которая приходила ко мне якобы молиться, но на самом деле обучала меня письменности и чтению того времени.

За эти дни я сильно привязалась к Наташе и Андрею. Малыши отвечали на мою ласку и доброе отношение такой же любовью. Частенько Наташенька ходила со мной по дому, когда я делала те или иные дела по хозяйству, положенные боярыне. Дочка тихонько стояла со мной рядом, пока я говорила или с кухаркой, или с Потапом. Няньке Агриппине это не нравилось, но я не обращала на это внимания, ведь девочка была ещё слишком мала и постоянно нуждалась в матери. С Андреем я общалась поутру и вечером.

Как и обещал, Кирилл больше не приходил. И вроде бы даже не стал мстить, потому что в моей усадьбе опричники больше не показывались. Это очень радовало.

Моя жизнь стала размеренной и даже, можно сказать, спокойной. Только оставалось решить вопрос с деньгами, которые я так и не нашла в доме. Но я уже придумала, что с этим можно сделать.

В тот вечер я, как и всегда, зашла в детскую перед сном. Поцеловала малышей, пожелала им спокойной ночи. Затем направилась в свою спальню, которая была через три комнаты. Прося помогла мне раздеться в небольшой «гардеробно-туалетной» комнатке, и я отпустила девушку спать.

Сама же умыла лицо, надела ночную сорочку и, зевая, вышла из уборной в спальню. Было около полуночи. День был суетный, и хотелось поскорее лечь.

Я подошла к кровати, но вдруг неожиданно услышала шорох за спиной. В следующий миг кто-то обнял меня, подойдя сзади, и прижался к моей спине.

— Это я, не бойся, — выдохнул мне на ухо мужской незнакомый голос.

Мужчина был выше меня и в одежде. Я испуганно замерла, явно не ожидая подобного.

В спальне царил полумрак, и единственная свеча плохо освещала пространство, но я разглядела дорогие тёмные сапоги и рукава кафтана из атласной ткани.

Этот пришлый точно не был слугой.

Мужчина же по-свойски прижал меня спиной к своей груди, жадно целуя в шею. У меня же от неожиданности даже сперло в горле.

Кто мог оказаться в такой поздний час в моей спальне?

Только Фёдор. Мой муж.

— Марфушенька, — снова над ухом раздался голос сзади и шершавые руки мужчины начали поглаживать мой стан. — Как ты тут без меня, зазноба моя? Едва смог, сразу к тебе и пришёл. От лиходеев-опричников скрывался, рыщут везде как свора псов.

Точно Фёдор.

Я глухо выдохнула, прикрыв глаза и не оборачиваясь. Отчего-то мне стало не по себе от его близости.

Опальный муж Марфы появился так неожиданно, что я потерялась на миг. Совершенно не хотела видеть его теперь, а он явился. И зачем? Как он не боялся показываться в доме. Ведь поймают его.

— Я не ожидала тебя, — пролепетала я, не зная, как себя вести. — Отчего ты здесь?

— Не боись, — шептал он мне на ухо. — Я к тебе тишком пришёл. Никто не видел. Потайным ходом.

Ясно. Пробрался в усадьбу и, похоже, чувствовал себя хорошо, вон силищи сколько. Прямо сжимал меня до боли в своих ручищах, прижимая к широкой груди. Хоть одно утешало: Федор действительно жив и здоров. И Прося не соврала, что видела его убегающим.

— Я не боюсь, — пролепетала я, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.

Но муж так и не «отлипал» своей грудью от моей спины, нагло тиская широкими ладонями мои груди и бёдра через рубашку. Совершенно бесцеремонно и как-то жестко. Его влажные, кусачие поцелуи, которыми он жадно покрывал мою шею, мне совсем не нравились и даже были противны. Но я не сопротивлялась, боясь выдать себя, что я не Марфа.

— Скучала по мне, медовая? — ласково рычал он у моего уха, а я боялась обернуться и посмотреть ему в лицо.

Мне казалось, что тогда станет ещё противнее от его близости.

От него невыносимо пахло потом, лошадьми и чем-то прогорклым. Меня уже начало тошнить от омерзения и оттого, как он шарил по моему телу руками — не ласково и любовно, а похотливо и жёстко.

Но я терпела. Не знала, как на это всё реагировать, но понимала одно: должна как-то это пережить. Всё же муж он мне, и я обязана была терпеть его близость.