Чтение онлайн

Михаил задумался.

— Постараюсь. Дело новое, необычное. Да опыт небольшой есть. Полтора года при Михаиле в гадюшнике, Марфой с Салтыковыми устроенном, крутился. И, если бы не глупая поездка в Тихвин, так бы там и остался. А так дал против себя оружие. Надо только выучить все эти премудрости, этикетом называемые. И шпагой овладеть надо. При оружии спокойнее. И, если аглицкий хорошо освою, то франкскому и немецкому доучиваться не надо. Я же шотландец, могу на не родных языках с акцентом говорить. И, боярин Федор, документ нужен, хоть какой, личность подтверждающий.

— Об этом не беспокойся. Мистер Твистоун сделает. Я ему такие деньги плачу, титул в Англии купить можно. А теперь объясни, что там за сложности с наследством Анны.

Михаил повторил всю историю про родственников алчных, рассказал об Аглае, оставшейся вотчины отстаивать, о воеводе, который ему не понравился и вопросы его с подвохом. И о том, что молодые дружинники остались с Николаем по своей воле. Князь и боярин задумались.

— Николаю там не справиться. Он воин, а там крючкотворы набегут, бумагами завалят. Говоришь, лествичное право вспомнили, которое лет 200, а то и больше никто не применяет? Константин, надо кого-то в помощь посылать. Михаил всю зиму занят будет, ему волноваться нельзя, учиться спокойно нужно. Поэтому подумай, кого пошлешь.

— А что тут думать, Андрей поедет, третий. Жена у него, слава Богу родила, кормит. А в бумажных делах да в законах, он лучше всех понимает. Два дела о спорной землице выиграл для семьи. Я с ним 20 человек пошлю. Да голубей почтовых, если что — сам приеду. Как, Миша, подойдет такой план?

— Спасибо, батюшка, пусть Андрей с Анной переговорит, она лучше меня в этих делах разбирается. И Аглая, хоть старая, да голова светлая. Подскажет. И она грозилась деверя на помощь позвать, если что. Он за нее. И, батюшка, посмотри в библиотеке книги про Шотландию, какие есть. Историю Англиии я немного знаю, в вот про Шотландию — полная темнота.

— По-моему, у меня какие-то сказания шотландские были — вспомнил Федор, — поищу.

— Вот и договорились. Миша, ты учись, не думай о посторонних делах, Андрей через три дня выедет. Говоришь, дорога через Боровичи — Неболчи спокойна?

— Была спокойна. Да с отрядом в 20 человек мелкие шайки не страшны, а если регулярные войска выступят то местные загодя знать будут. Да вряд ли зимой решатся. На печи, в тепле уютнее!

— Твоя правда!

В августе 1614 года, с причалившего чуть ниже Тауэра по течению Темзы трехмачтового галеона Московской компании, в шлюпку спустился богато одетый молодой человек лет 20-ти, сопровождаемый слугой, тащившим сундук среднего размера. Он тут же нанял трех лошадей и, следуя указаниям слуги, проехал в довольно приличную гостиницу на Сент-Катарин роуд, располагавшуюся на самом берегу Темзы, под боком у Тауэра. Выбор места был продиктован тем, что молодой дворянин собирался пересесть на идущий во Францию корабль, не задерживаясь в Лондоне. За путешественником следило несколько жадных до наживы людишек из прибрежных трущоб, но длинная шпага на боку, пара пистолей за поясом и едва уловимая аура силы, вкупе с резким шотландским акцентом делало его совершенно бесперспективным в плане грабежа. Шотландцы бедны, скупы и защищают свое имущество с ожесточением. Молодой человек оставил в снятой комнате сундук, снова нанял лошадей у трактирщика, и поехал в контору Московской торговой компании, располагавшейся на улице с тем же названием — Московская. Посетил контору он с одной целью, снять с депозита на его имя небольшую сумму денег наличными, а остальное перевести в представительство компании в Риге. Предъявив документ на имя Джорджа Мак-Вирта, виконта Мори, молодой человек получил наличные, квитанцию компании о пересылке депозита в Ригу, а затем нанес визит в скромную компанию Континенталь лимитед, интересуясь кораблями, идущими через Па-де-Кале. Плыть в Кале ему отсоветовали, во Франции сейчас было неспокойно после неудачной попытки регентши продавить через Генеральные штаты нужную ей реформу. Поскольку виконт отправляется в поездку по Европе, ему предложили высадиться в Остенде, в Нидерландах, только что отстроенном после разрушительной осады. Молодой человек оплатил два места в двухместной каюте, с возможностью переночевать на корабле сегодня. Это не было чем-то необычным. Так делали многие пассажиры, что бы не пропустить отплытие. Отплывали рано утром, с отливом. Вернувшись в гостиницу и пообедав, виконт отправился в арендованную каюту, чем вызвал бурю негодования у хозяина гостиницы в адрес скупых шотландцев, предпочитающих спать в тесной каюте, лишь бы не платить лишний шиллинг. Уже в каюте, оставшись наедине со слугой, тощим рыжим парнем лет 25-ти, со смешным именем Микки, молодой аристократ повернулся к нему и спросил:

— Ну как?

— Во! — ответил рыжий, показывая поднятый вверх большой палец, — слышали бы, как хозяин гостиницы честил скупых шотландцев! И хорошо, что ночуем на корабле, уж слишком много хитрых рож вокруг терлось. Лондон бандитский город. Да и проспать отплытие вполне могли. Поели плотно, так что можно спать. Правда, все равно разбудят. Перед отплытием будет досмотр. Это введено 9 лет назад, после раскрытия порохового заговора, и действует до сих пор. Удобно отлавливать преступников, пытающихся скрыться на континенте.

— Ну, раз деньги выдали без проблем, значит, документы сомнений не вызывают!

— Еще бы! У отца проколов не бывает!

— Тогда спать. Устал.

— Ничего, ваше сиятельство, через пару дней привыкните, и не будете нервничать!

Через полчаса оба уже крепко спали под слабое раскачивание барка на воде.

Утром проснулись рано от лязганья якорной цепи и голосов на палубе. Барк «Счастливое путешествие» начал движение вниз по Темзе, следуя за отливом. Через некоторое время в дверь каюты постучали. Досмотровая команда во главе с приставом и сопровождаемая капитаном корабля. Проверили документы, бросили взгляд на раскрытый сундук с одеждой, спросили о цели путешествия. Им коротко сообщили об изучении шерстопрядильного дела с целью поднятия доходов от стрижки овец. Пожелали счастливого пути и удалились. На следующее утро высадились в Остенде. Город интенсивно отстраивался после разрушительной осады два года назад. Господин, почти не торгуясь, купил трех крепких лошадей, для себя, для слуги, и для поклажи. Выслушал замечание, что даже богатому шотландцу стоило более яростно торговаться, поддерживая образ, и, путешественники начали свой долгий путь по дорогам Европы. Брюгге, Антверпен, Эссен, Дотмунд, Ганновер, Гамбург. Города, городки и деревни располагались так густо, что иногда между ними расстояние было чуть больше версты. Больше всего угнетала грязь и вонь. Чем крупнее город, там больше он вонял. Нечистоты выливали прямо из окон, не думая о прохожих. Улицы узкие, всадники с трудом разъехаться могут, вторые этажи нависали над и без того лишенными дневного света улочками. Вонь, грязь. То и дело раздавался окрик: — Поберегись! И из окна выплескивались помои, или ночной горшок, хорошо, если с только жидким содержимым, а не с чем-то похуже. Тут Михаил и оценил дурацкую шляпу с полями. Если от брызг все-таки не успел увернуться, то проще заменить шляпу, чем вышитый дублет, стоящий дорого. Самое дорогое в шляпе было перо, чаще всего, если оно не пострадало его просто перекалывали на новую шляпу. И еще угнетала невозможность помыться. Привыкший к как минимум еженедельной, если не чаще бане, Миша при первой возможности требовал организовать помывку в каждой более-менее приличной гостинице, чем несказанно удивлял хозяев. После себя заставлял мыться и Микки. Кстати, слуга оказался его тезкой Полное имя его было Майк, то есть Михаил. И каждый раз было одно и тоже. Причитание хозяина, прикатывание огромной лохани в номер, процессия заполнения ее горячей водой, причем, хорошо, если слуг много, тогда вода была горячей, если же мало, то успела остывать, пока лохань наполнялась. Потом погружение в эту лохань сомнительной чистоты, и так сказать ополаскивание в ней. Хорошо, что он взял с собой много нижнего белья, потому, что раз посмотрев, как прачки полощут выстиранные рубашки в мутной речке, куда сливаются все нечистоты города, больше не рисковал отдавать их в стирку. Только, если останавливались в деревнях, где жизнь была намного чище и привольнее.

Микки смотрел на чудачества господина спокойно. Прожив около трех месяцев в Архангельске, и посмотрев, как часто московиты моются в банях, он не критиковал Михаила платившего с его точки зрения огромные деньги за возможность поплескаться в сомнительной чистоте водичке, набранной из той же мутной речушки. И еще. Михаилу пришлось волей-неволей начать пить вино. Правда, разбавленное водой. Чистую воду было не найти, и что бы не заболеть животом, приходилось утолять жажду вином. Которое здесь пили все, чуть ли не с младенческого возраста. Попросить в гостинице, или таверне кружку отвара, или взвара, называемого здесь компотом, означало привлечь к странному посетителю ненужное внимание. Приходилось терпеть. В даже самых дорогих номерах ночью царствовали клопы, вши и блохи. Тоже приходилось терпеть. Зажгя как-то ночью огонек и ужаснувшись количеству живности в кровати, Михаил купил и стал возить с собой постельное белье, которое, впрочем, защищало плохо. Он проклял отпущенные до плеч волосы, которые немедленно завшивели. В России тоже вши встречались нередко, но существовало много средств от этой нечисти. Травы, отвары, мыло с порошком персидской ромашки, так что их удавалось быстро вывести. Особенно с коротких волос у аристократов. В Европе же на них просто не обращали внимания. В общем, природа страшных эпидемий, выкашивающих целые города, теперь стала понятна. Хорошо, что путешествовали осенью, и в этот год чума уже не свирепствовала. Он готовился к противостоянию со стражей, с инквизицией, но не к тому, что может умереть от банального поноса, попив вроде бы чистой воды из колодца. Поэтому счел правильным сократить путь по земле, сев в порту около Любека, Травемюнде, на корабль до Риги.

Рига разочаровала. Он ожидал от свободного Ганзейского города больше порядка, оказалось все то же. Страшная скученность, узкие улочки, еще уже, чем в Европе. Не то, что всадникам, пешеходам не разойтись. Соседи здоровались друг с другом за руку через улицу. Все старались строиться внутри крепостных стен, так как желающих овладеть богатым городом было много. Поэтому туда даже впихивали склады для товара. Хорошо, что деревянные дома строить не разрешалось. Остановились в приличной гостинице, и первая неожиданность — на просьбу организовать помывку, хозяин предложил сходить в бани. Оказалось, что в городе они имелись, общественные. И даже, за особую плату, с парилкой. Однако, если господин к такому непривычен, то он, конечно, организует привычную для европейца лохань, надо только подождать, пока нагреется вода. Микки смотрел на тезку с ухмылкой. Ясно же, господин предпочтет бани, но как он это обставит?

Миша сделал задумчивое лицо, и стал выспрашивать у хозяина, что такое «бани». Тот подробно объяснял. Михаил помедлил для вида, потом тряхнул головой, и, как будто решился на героический поступок, заявил:

— Если я решил путешествовать, что бы узнать мир, надо познакомиться и с этим интересным заведением. Надеюсь, я там не умру!

Пошли в бани. Уже при входе оказалось много лавчонок, продававших разные товары. Миша прошелся вдоль рядов, и нашел торговку, продающую средство от паразитов. Купил порошок, внимательно выслушал инструкцию, получил в придачу за дополнительную плату нечто вроде женского европейского чепчика на завязках, который следует надеть на голову после нанесения кашицы из трав и подержать около часа, а лучше сходить с ним в парную. Миша все инструкции выполнил, и даже заставил проделать все то же самое, кроме парной, Микки. Что бы снова не заразиться уже от него. Бани в общем, оказались приличные, за исключением одного — немцы, основное население Риги, в баню ходили всей семьей. И парились тоже вместе. От обилия обнаженных женских тел, после почти годового целибата, Мише чуть не стало плохо. Он поспешил обработать волосы и нырнул в парную. Увы, немки тоже парились. Поэтому Михаил оказался под перекрестными взглядами двух молочно-белых и белокурых фрёйлен, и более опытным и оценивающим, их дебелой мамаши. Реакция была предсказуема. Фрау, заметив, как ее дочери изучают интересное состояние молодого мужчины, срочно увела их в мыльню, бурча что-то о молодых бесстыдниках. Миша воспользовался моментом и поддал пару, как у себя дома. Но тут ввалились двое бородатых купцов, соотечественников, обсуждавших какого-то прохиндея — немца, упорно не дававшего цену за товар. Они тоже стали поддавать, причем у них были веники, на которые Михаил смотрел с завистью. По отдельным репликам на родном языке, Михаил понял, что они решили выкурить европейца из парной, поддавая подряд без меры. Однако не рассчитали силы и вынуждены были бежать сами, бросая на Михаила удивленные взгляды. Распаренный, отмывшийся дочиста, с чистыми волосами Михаил, вышел из бани, как только что родившись. Одевшись во все чистое, поблагодарил хозяина за совет, сказав, что опыт был очень интересным, особенно молоденькие девушки в общей бане. Отдал, наконец, в стирку белье, а верхнюю одежду в чистку, подумав, что в Двине, Даугаве по-местному, вода не в пример чище, чем в зловонных немецких речушках, устроился на чистой, вот странность! постели и стал думать, под каким предлогом попасть в Ружанский замок, к Сапеге. Не приедешь же и не напросишься в гости к Великому канцлеру Литвы! Здрасьте, много о вас наслышан, вот, приехал из Шотландии, будем знакомы! Нет, надо найти кого-то, кто бы его рекомендовал. Решил ехать в Вильно, может там повезет!

И в Вильнюсе действительно повезло! Точнее, не в самом городе, а в предместье с трудно произносимым названием Виршуликес. Там, на пороге довольно приличной корчмы, держась за голову и подвывая, сидел довольно полный пан, в изорванной дорогой рубахе и с синяком под глазом. Стриженые в «кружок» уже седеющие волосы слиплись, из носа текла юшка, которую он размазывал по лицу. Интуиция подсказала — поинтересуйся! Всхлипывая, подвыпивший пан рассказал ему свою историю. Причем, Миша польского не знал, выдавать, что знает русский, на котором бодро и виртуозно пан ругался, было нельзя, поэтому, простым перебором выяснили, что пан знает франкский, и беседа пошла на нем. История была простая. Пан Замойский, один из магнатов Польши и Литвы, ехал забрать свою семью на бал, который давал в своем Ружанском замке Великий Канцлер Лев Сапега. По дороге завернул в придорожную корчму, его втянули в игру в кости, вначале ему везло, когда его сотник, командующий эскортом, попытался его остановить, он на него прикрикнул и отослал со всем обозом в Вильно. Но везение кончилось, и он проиграл все, даже кунтуш и коня. Стал скандалить, требуя реванша, но его, невзирая на родовитость, побили и выкинули из корчмы. Его эскорт послушался беспрекословно, и, наверное, уже подъезжает к Вильно. Пропустить бал нельзя, он дается в честь Короля Сигизмунда, решившего передохнуть от тягот войны, развеяться. И что теперь делать, он не знает. Может, добрый незнакомец ссудит ему малую сумму он клянется все вернуть, как догонит обоз! Ему бы только коня выкупить.