Бойцы спецподразделений
Шрифт:
– Ты взрослый! Ты серьезный! – возмущался я, позабыв обо всем и не замечая шокированных взглядов бойцов. – Вот к чему приводит твое ребячество!
– Но я всего лишь… - пытался оправдываться Хадор, однако я уже развернулся к выходу и твердой уверенной походкой, стараясь при этом не смотреть по сторонам, вышел из зала.
До самого вечера ко мне в кабинет так никто и не рискнул зайти, хотя обычно от визитеров не было отбоя. Становилось скучно, рапорты уже не казались такими важными, а от планов подготовки маршрутов начинала кружиться голова. Я с раздражением отбросил бумаги в сторону и неожиданно понял, чего мне так не хватало весь день. Никто не вламывался ко мне, стряхивая снег с воротника прямо на пол, оставляя грязные следы и разводы. Никто не усаживался на стол поверх бумаг, комкая важные отчеты. Никто не проливал кофе мне на колени, извиняясь и размазывая коричневый напиток по ткани дорогих брюк. Никто… Черт, мне так не хватало его. Я быстро собрался и выскочил из кабинета.
В нашей квартире было тихо и пусто. Я едва не саданул дверью об косяк, чтобы выпустить наружу злость, как вдруг увидел открытое настежь окно и болтающуюся в проеме веревочную лестницу. Снова игры? Не колеблясь, я взобрался на подоконник.
На плоской части крыши часть снега была сметена заботливой рукой, на освобожденный участок положен толстый прорезиненный матрас, а на нем стоял небольшой столик, из тех, что приносят в кровать, с термосом и двумя кружками. Солнце клонилось к горизонту, золотя небо и снег так, что от открывающегося вида захватывало дух. Вокруг не было ни души.
– И что бы это значило? – поинтересовался я у окружающего пространства. Пространство дунуло в лицо порывом ветра и ответило изумленным голосом:
– Ого! Да ты романтик!
Хадор забрался на крышу вслед за мной и так же недоуменно оглядывался вокруг.
– Это попытка извиниться? – поинтересовался он. Я развел руками в ответ.
– Если только перед тобой провинился кто-то еще. И прости, не знаю, что на меня нашло.
– По-дурацки вышло, - согласно кивнул Хадор. – Я тоже хорош, обиделся и уехал в город, вместо того, чтобы идти к тебе. Смотри, а там записка, - неожиданно заметил он.
Под термосом и правда обнаружился белый конверт. На единственном листке бумаги, найденном внутри, было напечатано:
«Еще раз меня из-за вас оторвут от рыбалки – отключу коммуникатор. Не пугайте птенцов, живите дружно. Рей.
P.S: в термосе должен быть глинтвейн по моему фирменному рецепту. Из-за вас пришлось рассказать его Дону. Вернусь – будете все объяснять.
P.S2: Не бойтесь, он забудет. Мари»
Хадор смотрел на меня, я смотрел на Хадора, не в силах найти подходящих слов. Не выдержав, мы дружно расхохотались. Все-таки, кто бы что не говорил, мы все не так далеко ушли от переходного возраста, когда хочется совершать глупости, веря, что именно в этом и есть смысл жизни.
Иногда мне кажется, что это действительно правда.