Чтение онлайн

Взять, к примеру, Париж — город, испокон веку считавшийся мировой столицей моды. Вполне закономерно, что с 30-х годов прошлого столетия в Париже проводится Неделя моды. Начиная с 50-х годов свое место в модном бизнесе заняли итальянцы, крепко потеснив французов. Как следствие, появилась Миланская неделя моды, которая давно уже входит в первую пятерку самых значительных модных событий.

Еще через 30 лет в международный модный марафон включилась чопорная Англия.

Мода же заокеанская в Европе долгое время за моду не считалась, с чем американцы, конечно же, были не согласны. Не последнюю роль в становлении американской моды и ее проникновении на мировую арену сыграл патриотизм первых леди. После Жаклин Кеннеди, которая, как всем известно, у отечественных дизайнеров не одевалась, предпочитая шить костюмчики в Старом Свете, все последующие первые леди, напротив, очень даже пользовались услугами местных мастеров, добавляя тем самым необходимые баллы в предвыборную копилку своих мужей.

В 1993 году в Нью-Йорке впервые прошла Неделя моды. С тех пор минуло 10 лет, и Нью-Йорк заслуженно занимает третье место в мировой «табели о рангах», уступая только Парижу и Милану. И многие американские дизайнеры стали хорошо известны за пределами своей страны.

Что касается Москвы, то у нас дизайнеров с по-настоящему мировым именем — чтобы платья не для музея покупались, а, к примеру, кто-то из голливудских звезд на церемонии вручения премии «Оскар» вдруг бы взял да и оделся во все российское, — таких дизайнеров у нас нет [1] . Зато Недель моды у нас три (раньше было четыре). Причем следуют они одна за другой, а иногда (если устроители недель друг с другом «на ножах») даже Пересекаются по времени. Это создает определенные неудобства для журналистов, освещающих данные мероприятия, но журналисты — народ ловкий, их таким пустяком, как проведение двух мероприятий в одно и то же время, не напугать. Как правило, пишущая братия внимательно изучает программу показов, после чего выносится вердикт: сюда я иду, а сюда — нет. Вы можете спросить, по каким критериям оценивается это «иду — не иду». Я даже предвижу ехидную ухмылку на вашем лице: знаем, дескать, какие там «дизайнеры» правят бал. Такие же, как «певицы» в телевизоре. А вот и нет. Во главу угла, как ни банально это звучит, журналисты ставят талант. Можете быть уверены, даже если автор коллекции дебютирует на Неделе моды, но коллекция окажется интересной и яркой, на следующей Неделе зал будет битком. Хотя, конечно, есть дизайнеры, чьи залы битком совсем по другим причинам: у них в друзьях ходит пол-Москвы, точнее — половина модной московской тусовки.

Сегодня был второй день Московской недели моды. Согласно заявленному расписанию, в 17.00 ожидался показ весьма экстравагантного московского дизайнера, куда я очень хотела бы попасть. Все его творения, которые я видела до этого, возможно, имели некую художественную ценность, но в качестве повседневной одежды были малоприменимы — если только вы не хотите прослыть за городского сумасшедшего. В кулуарах Недели поговаривали, что на этот раз он отошел от своего привычного «стиля» и создал вполне носибельную коллекцию. Возможно, это был грамотный PR-ход, иначе публику на пять часов просто не собрать: основная масса приходит часам к шести, более ранние показы довольно часто проходят при полупустых залах. А в 18.00, сразу после экстравагантной знаменитости, должна была показывать коллекцию девочка, которую я знала лично, поскольку пару лет назад брала у нее интервью. Тогда в ходе беседы выяснилось, что Эльжи (псевдоним, он же торговая марка) вместе со своей герлфренд Мэри снимает квартиру неподалеку от меня, в пятиэтажке на Олеко Дундича. На момент нашего знакомства их совместная жизнь дала трещину, Эльжина герлфренд лишилась работы, начала почти ежедневно выпивать. Выпив же, становилась буйной и ревнивой, часто поколачивала Эльку, а иногда пропадала дня на два-три, после чего возвращалась домой, благоухая застаревшим перегаром и со следами чужой губной помады на нижнем белье.

В одно из таких Мэриных исчезновений мы с Элькой сидели на кухне; она жаловалась мне на «совершенно невозможные условия жизни», а я философски замечала, что «любые отношения конечны, наверное, и вашим вышел срок, надо найти в себе смелость признать это и поставить точку». Все вроде было правильно: женщины довольно часто обсуждают проблемы своей личной жизни с подругами, одна выступает в роли «жилетки», другая обильно орошает «жилетку» слезами. Но, клянусь вам, в первый раз на моих глазах распадалась однополая пара.

За разговорами мы выпили целый чайник чая и съели банку абрикосового варенья. Эльжи достала из холодильника клубничный джем, заварила свежий чай, но едва мы вознамерились продолжить нашу беседу, как в дверь кто-то позвонил. Оказалось, что Эльжи собирается делать показ в одном из московских клубов, и к ней пришли девочки-модели — на примерку и подгонку. Наше унылое времяпровождение стало куда более приятным. Девушек, которые должны были работать на Эльжином показе, звали Даша и Женя. Дашка была родом откуда-то из Подмосковья (Электроугли или Электросталь), а Женька — из Тьмутаракани с неприличным названием Верхние Яйца или что-то в этом роде.

Дашка в Москве тусовалась уже три года, Женька — два. Обе работали моделями, обе жаловались, что хорошее портфолио стоит дорого, но без портфолио лучше даже не соваться, потому что просто так, за красивые глаза, в тебя деньги вкладывать не будут. Под «вложением денег» они имели в виду не банальное «спонсорство», а помощь в раскрутке. Обе уже пару раз участвовали в конкурсах, потому что были твердо убеждены, что «карьера может быть только на Западе, и лучше все-го ехать туда, победив на престижном модельном конкурсе, — тогда контракт гарантирован, цена вопроса — 250 тысяч долларов».

Дашку я видела впервые, а вот с Женькой была знакома больше года, причем началось наше знакомство очень своеобразно: мы встретились на модельном конкурсе «Elite Model Look», где она, естественно, была конкурсанткой, а я — журналистом, освещающим конкурс.

У начинающей модели есть две возможности сделать хорошую карьеру. Первая: Его Beличество Случай, когда тебя вдруг заметят на автобусной остановке, в кафе или в аэропорту. Это бывает редко, но зато при таком раскладе девушка почти наверняка попадает в модельную элиту. Примеров тому немало — Клаудия Шиффер, Кейт Мосс и так далее… Вторая возможность — участие в серьезном конкурсе.

Конкурсов, победительницы которых могут сделать хорошую карьеру, не так уж много (я имею в виду — престижных мировых). Главные из них — «Elite Model Look» (организатор — агентство «Elite») и «Supermodel of the World» (организатор — агентство «Ford Models»).

Эксклюзивные права на проведение в России «Elite Model Look» долгое время были у знаменитого модельного агентства «Red Stars». Здание агентства располагалось в Сеченовском переулке, как раз напротив консульства Грузии. Раз в год у консульских мужчин был праздник: прямо под их окнами выстраивалась длиннющая очередь из молодых длинноногих красавиц. Важные консульские дела, не выдержав конкуренции, задвигались в долгий ящик; половина консульских мужчин регулярно выходила покурить, вторая половина, дабы не терять драгоценное время, просто не уходила с улицы. Тот же эффект наблюдался в районе ресторана «Генацвале». Генацвале, работающие в данном заведении или пришедшие сюда пообедать, толпились у входа в ресторан, забыв и о работе, и об обеде.

Не удивлюсь, если на эти дни все столики расписаны за полгода. Конкурс, знаете ли, конкурс…

Мало кто из журналистов ходит на «дикий» отборочный тур, но я хожу всегда. Потому что финал — это уже не так интересно, а вот первый тур — это ежеминутные большие и малые драмы, радужные надежды, сменяющиеся глубоким разочарованием…

Толпа на улице огромная. Многие пришли с «группами поддержки» в лице мам и молодых людей. Девушки волнуются, доносятся обрывки разговоров…

Самое популярное слово — «кастинг». Девчонкам кажется, что, пройдя «кастинг», они хоть на шажок, хоть на маленькую ступеньку, да приблизятся к тому сияющему миру, где их ждут баснословные контракты, мировая известность и гордое звание «супермодель».

Но как только претендентки заходят в здание агентства, где на стенах висят большие фотографии звезд «Red Stars» — Натальи Семановой, Ольги Пантюшенковой, Татьяны Завьяловой, Ирины Бондаренко, — они начинают волноваться. Некоторые вообще так теряются, что никого не видят, ничего не слышат и не понимают, а где же, собственно говоря, проводится этот самый пресловутый «кастинг». Те, кто поопытнее, все же берут верное направление и идут к столу, за которым сидит жюри.

Сам «кастинг» занимает от силы секунд двадцать. Девушка пересекает комнату по диагонали, после чего ей говорят: «Спасибо, до свидания». И все! Приговор окончательный, обжалованию не подлежит.

Некоторым — примерно одной из пятидесяти — везет больше, их просят задержаться и присесть на маленький диванчик.

Когда на диванчике собирается человек десять, их снова попросят выстроиться в ряд, еще раз внимательно рассмотрят, после чего… девяти из десяти скажут «до свидания».

Кого-то приглашают в соседнюю комнату — на замер. Но и это еще ничего не значит, вам могут сказать «до свидания» даже после замера. Я лично была свидетельницей того, как очень красивая девушка прошла практически все этапы. Ее попросили задержаться, потом она сходила на замер, и ей опять не сказали «до свидания». Казалось, что все складывается, но тут… Ее попросили снять туфли и пройтись босиком. После чего сказали «до свидания». Знаете почему? Ноги без каблуков казались коротковатыми. Хотя для обычной жизни ноги у нее были вполне даже ничего.