Бойтесь гнева терпеливой
Шрифт:
Этот мужик продолжал:
— Какое великолепное тело, оно когда-нибудь обязательно станет моим, я обещаю, когда тебе нечем будет платить, я прийду за ним, — он ещё раз крепко стиснул маму, она аж пискнула, — я могу взять тебя хоть сейчас, но решил показать на сколько я благороден.
И некрасиво заржал. Послышался резкий хлопок. Мамина рука медленно опускалась вниз, а на щеке бандита выступали красные пятна. На секунду стало тихо. Но потом он начал трясти маму за плечо, очень сильно, она еле устояла на ногах. Я прижала одну руку ко рту, чтобы не издать ни звука, а вторую с мешочком прижала к груди.
— Больше никогда так не делай, один раз прощу, больше нет! — зло выкрикнул мужик и наконец отпустил мою мамочку.
— Я заплатила тебе сегодня, так что проваливай.
— Строптивая девка! Я ещё приду. А мужу передавай привет, жду не дождусь когда он уже сдохнет! — и снова заржал. Как он вообще может говорить такое про моего папу!
Дверь снова распахнулась и в наш домик вновь влетели мужики.
— Босс, скорее! Нам нужно срочно идти. Одного из наших схватили церберы! И если б наши, а то столичные!
— Так вам паршивцы и надо, — огрызнулась мама.
— Я это запомнил, милая.
— До скорее же, его могут увезти в столицу. И там его будет труднее достать.
— Спокойно, Хвост, Папочка все сделает, у Папочки везде свои люди.
Наконец они все развернулись и быстро умчались прочь, не забыв хлопнуть дверью, так что верхняя петелька слетела и дверь некрасиво повисла, открывая наверху большую щель.
Я сразу же бросилась к маме, она нервно отряхивалась и брезгливо потирала запястья, кажется у неё там синяки.
— Мамочка, с тобой все в порядке? — она так печально выдохнула.
— Эх, все-таки не показалось, что ты здесь делаешь? Я же велела тебе сидеть в комнате, — но она все же прижала меня к себе и поглаживала по голове.
— Мама, я вот, — и протянула ей коричневый кожаный мешочек.
У неё от удивления расширились глаза. Она выхватила мешочек из рук и безумно смотрела то на меня, то на мешочек, то на повисшую входную дверь. Подскочила и побежала к двери. Она хочет вернуть это?! Но потом она вновь присела на деревянный пол.
— Ты что стащила это? Как? А если он узнает? Глупая девчонка, глупая! — мама ещё никогда меня так не ругала и никогда так не смотрела. А я задумалась правильно ли я поступила? Ну почему они могут забирать, а я нет.
— Мамочка, ну не злись, видишь этот дурак ничего не заметил!
— Больше не делай так! Никогда! И если я сказала тебе идти в комнату, то ты идёшь в комнату! — моя мама была сама не своя, ещё никогда она так со мной не разговаривала.
Я же, ничего не ответив, убежала из комнаты. Забежала к отцу. Он снова спал, капельки пота стекали по его лицу. И я взяв тряпочку и смочив ее в тёплой воде с лекарственным настоем, начала вытирать пот, попутно жалуясь на маму.
— Папочка, ну вот за что она меня отругала? Я же только помочь ей хотела. Ну ничего, вот когда ты поправишься, ты им покажешь! Мама рассказывала какой ты сильный маг. И ты нас защитишь, обязательно!
Я взяла отца за лицо обеими руками, но он только тяжело выдохнул, сейчас он выглядел гораздо старше своих лет. Очень глубокие морщины и он уже был почти весь седой! Я не знала почему так, но он все ещё был очень большим и сильным, так мне казалось, ведь он занимал всю кровать!
— Папа, когда же ты уже очнёшься… — прошептала и прижалась ко лбу, своим маленьким лбом.
Сегодня мы ужинали в тишине. Мама не говорила ни слова, ещё злилась на меня? Но я собиралась обокрасть этого простофилю и в следующий раз, пусть только придет.
Да, мама велела больше так не делать, но у меня ведь получилось, я просто хочу помочь. Я впервые ослушалась маму, но я не понимала что сделала не правильно…
И когда через два дня, эти бандиты снова пришли, я уже была под столом.
— Моя дорогая, рад снова тебя видеть, чем ты сегодня порадуешь меня. Я надеюсь, что своим телом…
Он снова прижимал матушку к стенке, а я уже пробиралась к нему и не заметно протягивала руку к его поясу.
— Сегодня, я заплачу тебе, я нашла деньги, но только часть, поэтому…
— Попалась, мелкая!
Он больно схватил меня за руку и вывернул ее, я не могла и пошевелиться — было очень больно.
— Я так и знал, что не терял свои деньги, а ты оказывается очень шустрая, я в тот раз даже и не заметил ничего.
— Отпусти ее! Отпусти! Я сделаю все! Все что ты захочешь! Только отпусти! — мама кидалась на него, пыталась меня освободить, но он отмахивался от неё, как от назойливой мухи.
— Конечно сделаешь! — он противно улыбался.
Он до боли прижимал мою руку к спине, а маму схватил за воротник, и грубо подтащил к себе. А она со слезами на глазах цеплялась за его руку и молила, чтобы тот отпустил меня.
Потом он насильно поцеловал маму, та пыталась сопротивляться, но не сильно.
— Отпусти ее, я прошу тебя, отпусти!
Бандит довольно хмыкнул.
— Теперь ты станешь моей! — и подмигнул маме.
А я сильно укусила этого мужика за руку, тот встрепенулся, но руки не разжал. Отпустил маму, встал в полный рост, вытянулся и громко произнёс.
— Я — Дорос Васкет, забираю твою дочь в качестве долга, с такими маленькими ручонками она может мне очень помочь. — Он довольно улыбался и иронично смотрел на нас.
— Нет! Я не позволю тебе! — мама кинулась на него, но тот лишь оттолкнул ее, да так сильно, что мама ударилась о комод и упала на пол.
Я испугалась. Сильно. И закричала. А когда увидела кровь у мамы, то у меня просто началась паника. Я перестала что-либо понимать. В один момент я почувствовала невероятную силу и меня переполняла энергия, хотелось бегать и забить этого дядьку до смерти, но как только представила это… тут же упала в обморок.
Проснулась совершенно в незнакомом месте, все было грязное, я лежала прямо на полу с несколькими, наверное, волчьими шкурами. Я чувствовала себя невероятно слабо, в глазах то и дело темнело, я чувствовала, что снова могу упасть в обморок.
Увидела рядом миску с водой и тут же жадно начала пить, немного полегчало. Желудок был пусть и мне очень хотелось кушать. Но меня больше всего волновало где я, и что с мамой.
Как только я немного осмотрелась, здесь стало ещё страшнее, но внезапно со скрипом открылась дверь и вышел тот самый бандит. Дорос Васкет — теперь я надолго запомню его имя. И своим мерзким голосом он заговорил.