Чтение онлайн

– Никто даже на ум не приходит, - выдал он после пятиминутного размышления, - ТАКОЕ мне пришлось увидеть впервые.

– Возможно, - как бы согласился высокопоставленный офицер, - но все равно, Горячев, я уверен, что то, что сейчас у нас происходит, как-то связано с тобой и разгадку необходимо искать только через тебя.

В то же утро Витя Горячев просыпался, как и накануне, в холодном поту, отчетливо помня, что ему снилось той ночью. Отца до сих пор не было дома, и на кухне хлопотала соседка. Мальчик это понял по шаркающим звукам старческих ног, еле передвигавшихся в соседних с его комнатой помещениях и недовольному брюзжанию, сопровождавшему, как и обычно, все ее действия. Находясь под впечатлением пережитых кошмаров, ребенок долго не мог собраться и вылезти из кровати, надеясь, что все его страхи рассеются сами собой. Однако, картина ночного ужаса, происшедшего в полицейском участке отчетливо стояла перед взором десятилетнего пацана, никак не желая избавить его от жуткого наваждения.

Из глубокой полу-задумчивости, полу- какого-то забытья его вывела зашедшая в комнату Агрипина Евлампиевна, пришедшая сообщить, что завтрак готов. Выполняя инструкции ответственного родителя, она пришла будить своего подопечного ровно в половине седьмого. Увидев, что Витя уже не спит, а, внимательно изучая, смотрит в одну точку на потолке, она скрипучим голосом молвила:

– Давай, «Постреленок» (так она его всегда называла), вставай и иди завтракать. Твой отец опять сегодня останется на работе, что-то у них там случилось серьезное, так что ты снова поступаешь в мое старушечье распоряжение. Как ты знаешь: со мной шутки плохи, поэтому быстро – в ванну, и – марш на кухню.

Спорить с этой престарелой женщиной было бы бесполезно: они оба недолюбливали друг друга. По этой же причине не хотелось делиться с ней своими ночными страхами. Был бы дома отец, испуганный сын возможно и открыл бы ему «душившие» его изнутри страшные переживания, но делиться ими с вредной старухой: такого желания у ребенка точно бы не возникло. Он решил сам побороть в себе свои страхи без чьей-либо помощи. Потому-то резко стряхнув с себя остатки ночного кошмара, еще державшего под впечатлением его неокрепшую психику, он ловко спрыгнул с кровати и устремился на кухню, где дымились свежие блинчики. Что-что, а готовить у бабушки получалось. Умяв сразу десяток, макая их в топленое масло, мальчик, постепенно «освобождая» свой детский мозг от лишнего «груза» уже через полчаса не помнил всего того, что так мучило его утром. Лишь смутное воспоминание продолжало сидеть где-то в глубине его подсознания, до конца не отпуская мальчишечьи мысли.

Быстро расправившись с завтраком, Горячев поспешил на улицу, чтобы встретиться там со своими преданными друзьями. На этот счет от родителя запретов не поступало, в связи с чем старушка и не стала этому воспрепятствовать. Единственное, ей непременно захотелось узнать стоит ли готовить к обеду первое:

– Ты есть днем заявишься или, как и всегда, останешься мыкаться? Если так, то я не буду себя утруждать готовкой ненужного блюда.

– Вы все правильно рассуждаете, бабушка, - ответил ей мальчик, обувая кроссовки, - я сегодня останусь у друга.

Остальная его одежда, соответственно времени, составляла серую футболку и черные трико с белыми лампасами по бокам. Вот в таком простеньком одеянии этот мальчик выходил из квартиры. Его обычно многочисленная команда к концу июня значительно поредела, «раскидав» его верных товарищей – кого в лагеря, кого к «пращурам», а кого с родителями в отпуска и – на море. В городе оставались только два пацана, с которыми Витя и проводил свое свободное время, а его у него было – с утра и до вечера. Первым делом он отправился к Борцову Ивану, жившему в соседнем подъезде его же пятиэтажки. Тот еще находился в кровати, так как правила в его доме были намного менее строгие. Его родители не старались вырастить из своего сына кого-то особенного, предоставляя ему самому распоряжаться собой по своему детскому усмотрению. Его родители к этому времени уже ушли на работу, и Горячеву стоило большого труда дозвониться до своего лучшего друга. Наконец, после десятиминутных усердных звонков перемежающихся активными стуками в дверь, мальчик услышал полусонные причитания не выспавшегося недовольного хлопца.

– Хватит бурчать!
– крикнул он сквозь металлическую преграду, - Открывай уже и впускай меня внутрь. Опять, наверное, просидел в компьютере до утра.

В этот момент дважды щелкнул прочный замок и железная преграда стала отодвигаться наружу, запуская пришедшего внутрь. Перед ним предстал вид полусонного ребенка десятилетнего возраста, который активно пытался протереть свои карие зенки. Он водил по ним кулачками так энергично, словно бы хотел просверлить в этом месте дыру. Если судить о его росте, то он был чуть выше своего верного друга и значительно превышал его в физической силе, выделяясь крупными формами. Однако, не смотря на такие его возможности, авторитет Горячева перед ним был безграничен, ведь не смотря на значительное внешнее превосходство, у этого человека характер был более добрый и абсолютно покладистый без стремления занимать какие-то главенствующие позиции. Его круглое чуть вытянутое книзу лицо напоминало добродушного медведя из старого мультика. Пышные щеки, обильно усыпанные веснушками, маленький не выпирающий нос и пухлые губы – все это выдавало уравновешенную натуру с невероятной тягой к сладкому и более спокойному образу жизни. Тем не менее, не смотря на такие свои неординарные качества, значительно отличающие его от остальных членов «пацанской» команды, он имел в ней значительный вес и слыл для Виктора самым верным товарищем. Действительно, в каких бы переделкам им не приходилось участвовать, на этого небольшого еще, но уже достаточно сильного человечка всегда можно было бы положиться, не опасаясь, что в трудную минуту он кого-то сможет предать и бросить на произвол судьбы. Вот и сейчас, верный их мальчишеской дружбе он, будучи в одних синих семейных трусах и белой застиранной майке, стоял, готовый сопровождать лучшего друга в любой его самой авантюрной затее.

– Опять что ли играл в свои «танчики»?
– спросил его Витя, разглядывая потрепанный вид заспанного товарища.

– Было дело, - не стал оспаривать второй ребенок это предположение, - ничего не могу с собой поделать: как сяду играть – не могу оторваться, а не садиться совсем – этого я не могу.

– В таком случае я могу посоветовать только одно, - заключил посетивший эту квартиру подросток, - тебе надо заниматься или легким бегом, или тяжелым приседанием, тогда охота к «стрелялкам» вмиг пропадет.

На такой не совсем торжественной ноте их приветствие было закончено, и ребята прошли в детскую комнату, где хозяин, уже окончательно избавившись от остатков захватившего его сна, принялся одеваться, чтобы отправиться с товарищем на прогулку. Его одеяние мало чем отличалось от вновь прибывшего и включало в себя спортивные широкие трико сплошь синего цвета и клетчатую рубаху с короткими рукавами и объемными грудными карманами, в один из которых удобно помещался небольшой телефончик. Облачившись в одежды, парень прошел на кухню квартиры, где принялся с аппетитом уплетать приготовленный ему завтрак. Горячев, естественно, отказался, памятуя о том, что не прошло еще одного часа с тех пор, как «умял» вкусные старушечьи блинчики. В тот момент, когда более крупный ребенок допивал уже горячий утренний чай в их квартиру опять постучали.

На пороге стоял их третий друг-одногодка, запыхавшийся от быстрого бега. Козеев Леша – их одноклассник – отличался от обоих очень худощавым телосложением. Не смотря на общее соответствие росту, его щуплость была до крайности необычной. Тем не менее он не жаловался на нехватку физической силы и, как и все его сверстники, мог спокойно проделывать все те атлетические приемы и упражнения, что и его более развитые товарищи. Лицо его вытянутое и довольно худое не было привлекательным, но и не было очень отталкивающим; голубые глаза всегда бегали, будто бы предупреждая, что их обладатель вечно куда-то спешит и, при этом, непременно боится туда опоздать; прямой нос выпирал несколько больше, чем надо, предупреждая об избыточном любопытстве этого небольшого еще человека; губы были широкие всегда плотно прижаты, выдавая излишнюю жесткость и даже какую-то беспощадность; короткие светлые волосы и торчащие лопоухие ушки завершали внешний облик этого вполне обычного городского ребенка. Одет он был, как и все остальные, в спортивное, но уже серое, сплошное трико, белую футболку и такого же цвета кроссовки. В левой ноздре виднелась неприятного вида сопля, что, в принципе, у этого мальчика было нормально. Остальные друзья давно смирились с такой необычной особенностью этого мальчугана и не придавали ей никакого значения, лишь изредка напоминая в своих детских шутках.

– Вы слышали новость?
– закричал он, едва переступив порог этой квартиры, - в полицейском участке нашего города сегодня ночью перебили всех полицейских.

– Как?
– невольно вздрогнул Горячев, вспоминая приснившийся ему этой ночью кошмар, - Но там же находился мой папа?

Непроизвольная тревога за единственного родителя невольно пересилила все остальное, и Витя, достав из кармана трико небольшое сотовое устройство, стал пытаться связаться с отцом. Гудки шли, а ответа не следовало. После третьего срыва сигнала мальчик не на шутку стал переживать, прокручивая в голове страшные картины посетившего его наваждения. Он отчетливо помнил, что тот ужасающий «Незнакомец» не стал во сне убивать Горячева-старшего, а лишь отбросил того к стене, но ведь не могло же все соответствовать досконально, и его возбужденный мозг мог чего-то попросту не принять и показать совсем по другому. Находясь в невероятном смущении, он уже хотел немедленно бежать в местное отделение, чтобы там воочию убедиться в страшной трагедии, и уже даже направился к двери, но тут родитель сам перезвонил ему на мобильник и обозначил, что у него все в порядке.

– Сынок, ты звонил?
– было первое, что послышалось в трубке.

– Да, - подтвердил ребенок, остановившись у входа и отпустивши дверную ручку, на которую уже собирался давить, чтобы выйти из этой квартиры, - просто я слышал о ночном происшествии и хотел узнать, что у тебя все нормально?

– Не переживай, Витя, - успокоил отец, стараясь не посвящать сына во все ужасные события минувшей ночи, - у меня все в порядке, только свалилось много работы, и, очевидно, мне придется какое-то время побыть на работе. Ты уже большой и должен со всем справиться сам. Кушать тебе будет готовить Агрипина Евлампиевна: я с ней об этом договорился. Ну, все. Мне сейчас некогда. Если что будет нужно – звони.