Чтение онлайн

Татьяна пошевелилась, и Сержен подвинулся, чтоб ей было удобнее лежать. Владычица, эта нахальная ведьма настолько запудрила ему голову, что он уже сам себя считал ее мужчиной! Сержен вздохнул. Он ничего не мог с этим поделать. И никто не смог бы, если, конечно, он не приближенный к Владычице святой. Сержен ведь изо всех сил стремился следовать заповедям. Сопротивлялся. Сражался. Старался быть холодным и отстранённым. Пытался спокойно относиться к Татьяне. Однако, в конце концов, просто не выдержал. Сержен поджал губы… Конечно, он мог сделать ещё одну попытку устоять против ведьмы. Потом ещё, и ещё одну. Можно было бороться до последнего, скрывая свои чувства, страдая и заставляя страдать Татьяну. Можно было. Только Сержен этого не хотел. Сейчас не хотел. Он просто был счастлив. Сержен победил врагов, нашел святыни и не получил ни единой царапины. Мерзостный Мымр, предавший Владычицу, поплатился за это жизнью. И именно его, Сержена, меч свершил это достославное деяние. Смерть — это все, что заслуживал отступник, который отрекся от веры сам и увел других. Теперь он, наконец, получил достойную кару! И так будет со всеми врагами ордена! Кроме… Сержен вдохнул знакомый, сладковатый ромашковый запах и горько улыбнулся. Он никогда не сможет убить эту женщину. Да, конечно, Татьяна была ведьмой. Исконным врагом всех, кто поклялся служить Владычице. Нечистью, на чьем озере погибло несколько славных рыцарей. Однако когда Сержен пытался поговорить с ней на эту тему, взгляд Татьяны становился жестким. И она ехидно рассказывала, как и ради чего достославные рыцари шли с ней на бой.

— О, да, они были благородными… — ухмылялась она. — Они шли бороться с нечистью, и были по-своему правы. Но знаешь что самое забавное, Сержен? Мерзкой твари в моём лице так ни разу и не удалось нанести удар первой. Эти величественные, верующие, чтящие свой кодекс рыцари, предпочитали, почему-то, нападать на меня со спины.

— Я не нападал на тебя. Когда я первый раз пришел на твое озеро, ты вполне могла меня убить.

— Да, наверное… только зачем? Неинтересно сражаться с человеком, у которого нет никаких шансов…

Сержен скосился на спящую Татьяну и криво ухмыльнулся. Шансов у него действительно не было. Он просто потерял голову. Может, именно в этом и состояла хвалёная волшба нечисти? В лишении мужчин разума? И сердца? Сержен коснулся изящной женской руки и задержал дыхание. Рука была тёплой. Живой. И даже пахла не болотом, а дорогими духами. С тех пор, как Татьяна обрела плоть, он прислушивался к биению её пульса периодически. Прислушивался — и не верил. Их теплые отношения были щедрым даром судьбы. Даже слишком щедрым. И Сержен заранее хмурился, опасаясь, что и платить за такой дар придётся по полной программе. Он даже знал когда — при возвращении в родное измерение. Ему не простят любви к нечисти. Ему вообще не простят того, что он, послушник ордена Владычицы, осмелился нарушить обет. Однако мысль, что с Татьяной ему придется расстаться, была болезненной. Невыносимо. Настолько, что Сержен просто ее прогнал. До того, как она смогла им завладеть.

Какое счастье, что мы с Лесс не послушались этих неугомонных самцов и никуда сегодня не потащились! Как было классно устроить себе день расслабухи! Тем более, когда ты знаешь, что ты в полной безопасности. А уж об этом мы с Лесс, будьте покойны, позаботились. Наложили три магических щита, да еще и договорились (Лесс конечно) с местной флорой и фауной. И разве мы были не правы? Я поудобнее устроилась на плече Сержена. Романтический пикник удался на славу. Мой благородный, верующий, не знающий компромиссов послушник, так долго сражавшийся с собственными чувствами к поганой нечисти, проиграл это сражение подчистую. Он больше никуда не рвался, не стремился спасти весь мир и даже не вспоминал о своей Владычице. Он увлекся так же, как и я. Став нежным, предупредительным и теплым. Боже ж ты мой, как же мне было хорошо с таким Серженом! Не оттого, что он творил в постели (хотя послушник был крут), и даже не оттого, что «я это сделала!» (в смысле, окончательно его соблазнила). Мне было хорошо потому, что я понимала — этот раз не последний. Я чувствовала, что Сержен ждал этого, и тоже хотел. Он слишком хорошо меня помнил. Мое тело, мои привычки, и те мелочи, которые связывали нас в постели раньше. Такая память не бывает случайной. Она постоянно должна подогреваться воспоминаниями и желанием претворить эти воспоминания в жизнь. Я знаю это по себе. Я тоже слишком хорошо его помнила.

Однако помимо всех этих радужных мыслей было и еще кое-что, что отравляло мне жизнь и убивало хорошее настроение на корню. Наше будущее. После того, как мы убили Мымра и даже избавились от всех потенциальных кандидатов на его место, нам с Серженом предстояло вернуться назад, загадать заветные желания и… расстаться. Мне это совершенно не нравилось. Во-первых, потому, что расставаться с Серженом мне не хотелось, а во-вторых, потому, что мне придется принять какое-то решение. Я свободна, я человек, и мне надо где-то перекантоваться ближайшие 247 лет моего приговора. Разумеется, я могу последовать вслед за Серженом в его измерение. Но будет ли мне с этого какой-то толк? Сержен станет рыцарем, и общение с ведьмой, пусть даже в человеческом обличье, ему будет просто противопоказано. И что, мне придется соблазнять его заново? Не хватит с него уже? Может, ему пора определиться, наконец, чего он сам хочет? Потому что я вовсе не собираюсь тратить свою жизнь на отвоевывание у ордена его послушника. Да, конечно, без Сержена мне будет плохо и больно, но, в конце концов, я как-нибудь это переживу. Я постараюсь.

Раннее утро началось с возмущенных воплей. Я неохотно разлепила глаза и приподнялась на локтях. Сержен и Моррель, устелив все пространство рядом с собой какими-то бумагами, тыкали в них пальцами и отчаянно спорили. Причем настолько азартно, что этот обмен мнениями и колкостями того и гляди, грозился перерасти в очередное выяснение отношений. Прислушавшись к предмету спора, я поняла, что на земле расстелены не просто бумаги, а карты, конфискованные у небельсов. Все они сверялись с моей собственной, в поисках оптимального маршрута обратно к Тантре, но мнения по поводу этого самого маршрута капитально разделились. Моррель, на инстинкты которого присутствие рядом огромного количества небельсов действовало самым удручающим образом, предлагал не рисковать, и вернуться по той же самой дороге, по которой мы сюда пришли (бр-р-р! если это называется не рисковать…), а Сержен возражал, что есть дорога короче. Он с азартом водил пальцем по карте и доказывал, что здешние небельсы, может, и гады, но не полные идиоты. И если у Мымра хватило ума завоевать такое количество территорий, то уж нарисовать правильную карту хватило ума и подавно. Я вздохнула и поддержала «дружескую» беседу, сначала высказав все, что я думаю о некоторых гадких типах, не дающих красивым девушкам спать по утрам, а потом присоединившись к мнению своего драгоценного рыцаря. На мое счастье, нас с Серженом поддержала Лесс, и Моррель оказался в подавляющем меньшинстве. Пробормотав сквозь зубы какое-то нечленораздельное ругательство, файерну, скрепя сердце, пришлось с нами согласиться.

— Хорошо, как скажете, — сдался он, бросая недовольные взгляды на Лесс, принявшей нашу сторону. — Хотя для того, чтобы обойти не понравившиеся вам земли, нам придется сделать изрядный крюк.

— Мы можем его несколько сократить, позаимствовав в Врочирске лошадей, — предложил Сержен. Мы переглянулись и с удовольствием с ним согласились. В самом деле. Зачем тащиться до Тантры пешком, когда под боком есть такое удобное средство передвижения?

Раз-два, раз-два… Я сказала, что лошади удобные? Наверное, я просто слегка повредилась рассудком. Может, конечно, в моем случае сказалось полное отсутствие опыта конных путешествий, но ближе к вечеру у меня затекли и ноги, и спина, а нижнее место превратилось в один очень болезненный синяк. Так что к тому времени, как мы добрались до Тантры, единственное, что хотело мое тело — это упасть и умереть. И я была с ним абсолютно солидарна. Кстати, не знаю уж, каким образом, но весть о счастливом избавлении от главаря небельсов добралась в эти края раньше нас, и все праздновали. В небо взмывали фейерверки, прямо на улице разливали всем желающим разные горячительные напитки, а нам, как самым главным героям торжества, даже выделили бесплатные комнаты в лучшей местной гостинице. Накормили, кстати, нас тоже бесплатно. Так что нам оставалось только отдохнуть на всю катушку. Разумеется, общее праздничное настроение передалось и мне. Мы с Серженом походили по городу, поучаствовали в празднестве и, ближе к ночи, вернулись в номер. Впрочем, точнее будет сказать, что вернулся Сержен, поскольку я на полпути решила заглянуть к Лесс с Моррелем и узнать, как у них дела.

Дела оказались так себе. Изголодавшийся за долгую дорогу по постороннему женскому полу, файерн подцепил какую-то самку и весело проводил с ней время. Я бросила взгляд в сторону Лесс. Та, упорно делая вид, что ей все равно, пила какой-то коктейль у барной стойки. Черт! Ну почему эта лешачиха такая упертая? Да я бы уже давно закатила этому кобелю паршивому жуткий скандал, а из соперницы повыдергивала перья! Благо, выдернуть там действительно было что. И за что. Поскольку изящная, худощавая, черноволосая гарпия отвечала файерну полной взаимностью. Морреля, конечно, можно было понять, выглядела самка потрясающе — совершенные черты лица, шикарные черные волосы, пронзительно-черные глаза без зрачков, ярко-алые губы, небольшие клыки, чуть выглядывающие из-под верхней губы, иссиня-черные перья огромных крыльев и длинные ноги. Почти обычные, если не считать того, что хрупкие женские щиколотки заканчивались мощными птичьими когтистыми трехпалыми лапами.

— Брукса… — тоскливо прошептала Лесс. Я решительно подошла и тряхнула ее за плечо.

— Ты чего сидишь? Ты чего сидишь, я тебя спрашиваю? Иди сейчас же поставь своего файерна на место!

— А он на месте, — бесцветным голосом сообщила Лесс. — Соблазнять всех самок подряд — это его обычное повседневное времяпровождение. Глупо было ждать, что он изменится, — горько улыбнулась она. — С чего бы? Только потому, что в течении пути ему просто изменять мне не с кем было? Бред! Только такая дура, как я могла на это надеяться. И пустить его в свою душу дальше, чем это следовало бы. Никогда бы не подумала, что я опять стану так болезненно воспринимать измены Морреля. Сама виновата. Чего еще можно было ждать от файерна? Тем более, когда на него положила глаз брукса. Самая совершенная раса нашего мира… И откуда она взялась тут, не могу понять?

— Да какая разница, откуда взялась? Выщипать ей перья, и вся недолга. А Моррелю половником промеж глаз засветить! Господи какие же все мужики гады! — привычно возмутилась я. — А тебе не повезло с твоим самцом просто по полной программе. И чего ты нашла в этом Морреле? Ну, красивый мощный файерн… но он же все нервы тебе истрепал уже! Мужики — они же как полы. Положи их правильно с самого начала и можешь ходить по ним годами. А ты распустила его! Хватит пить и загоняться на этом паразите! Пошли с кем-нибудь познакомимся! Пусть Моррель тоже понервничает, глядя на то, как к тебе самцы клеятся.

— Думаешь, это его проймет? — недоверчиво дернула бровью Лесс. — Я сомневаюсь. По-моему, ему вообще на все наплевать.

— Ну и ладно. По крайней мере, это тебя отвлечет. Пошли!

— Не стоит. Возвращайся к Сержену. Со своей жизнью я сама разберусь.

Я вздохнула, но дальше уговаривать лешачиху не стала. Какой смысл? Если ей так хочется страдать из-за Морреля — пусть страдает. А я страдать не хочу. Лучше уж я вернусь в номер, где меня Сержен ждет. И классно проведу оставшееся до утра время.