Чтение онлайн

Я попыталась уловить в словах Маргариты намек на сарказм, но, ничего так и не выловив, спросила с настороженной, зябкой опаской:

– А с чего ты так уверена, что Вадик тоже труп?

– А умные, Саша, в таких делах долго не живут, – серьезно сказала Ритка. – Я бы на его месте тоже за свою жизнь опасаться начала…

– Почему? – перебила я.

Маргарита неопределенно повела плечами:

– Потому что для любого бухгалтера становится странным, когда на счета его организации мелкими порциями вдруг начинают приходить огромные де нежные средства. Ни с того ни с сего, как будто его работодатель собрался сталелитейный заводик на Западе прикупить… Тут любой насторожится.

– Что в этом странного?

– Да в принципе ничего, – неожиданно согласилась Кулемина. – Но почему-то ведь Вадик насторожился?

– Может быть, подслушал что-нибудь?

– Может быть. Может, подслушал, может, своим умом дошел, но в том, что его нет в живых, ты и сама была почти уверена. Так?

– Так, – уныло согласилась я. – Идеи есть?

– Есть. Но прозвучат они бездоказательно.

– В смысле?..

Маргарита добавила в чашку кипятку, заварки и три ложки сахара, размешала все это неторопливо и, поглядывая на меня с сомнением, сказала:

– Я, знаешь, о чем, Саша, думаю… – отхлебнула чайку и продолжила: – Я думаю вот о чем – даже полмиллиарда, которые отмыл для кого-то Коновалов, не стоят жизни двух бухгалтеров. Практика, увы, достаточно обычная…

– Подожди, – перебила я. – Почему ты думаешь, что Коновалов отмыл деньги для кого-то?

– А у него есть такие средства? – поморщилась Кулемина. – Он выглядит человеком, способным переправить на Запад пятьсот лимонов?

– Ну-у-у…

– Не выглядит, – жестко подвела черту Ритуся. – И вот что получается. Нешуточное беспокойство Вадика, убийство Лизы, последующие события складываются в картинку – в этой операции Коновалов кого-то крупно кинул. И теперь боится, что его махинации выплывут наружу.

– Почему ты так дума…

– Я почти уверена, – перебила Ритка. – Вадик уже давно сам запачкан, раз переводы через него шли. У Лизы небось тоже рыльце в пушку было. То есть сидели ребята спокойно, сидели, деньги «мыли» и «мыли» – и вдруг совесть проснулась? Так, что ли? Ни с того ни сего решили информацию припрятать и шефа шантажировать?

– Ну-у-у, а почему бы и нет?

– Нет, Сашка. Бухгалтер Вадик не зря переживал и к Лизе помчался. Он вычислил – готовится крупный кидок, и он в нем будет крайним. Что-то в действиях его работодателя изменилось, что-то пошло не так, как всегда. Понимаешь? – И не дождавшись моего согласного кивка, взвилась: – И вообще, что я тут перед тобой распинаюсь?! Кто у нас бухгалтер, а кто модель?! Сиди и соображай, кого боится твой сосед – милиции, ФСБ или серьезных людей, которых на бабки развел?!

Я оторопело посмотрела на подругу. Ее последний выкрик действительно расставил все по полочкам.

Все выходило именно так: Анатолий Андреевич боялся не милиции, не капитана Стрельцова с лейтенантом Мухиным, а людей серьезных и опасных, чьи деньги он украл. Оперируя такими деньгами, как полмиллиарда долларов, он мог купить с потрохами все поселковое отделение милиции и лейтенанта Мухина в придачу. (Не их, так судейских или генеральских.) Но Анатолий Андреевич искал свидетеля. Маленького мальчика с флеш-картой, где отображено окончание схемы банковских переводов. Место, где спрятаны деньги или откуда до них можно добраться. Вся операция с подставленным под удар бухгалтером летела псу под хвост. Вадик, судя по всему – и об этом Коновалову наверняка сказала Лиза, – оставил в карте памяти все адреса: начальный на первом листе и конечный на последующих.

Скорее всего, две последние недели (именно тогда Вадим приходил к Лизе) на него свалили все дела. И Вадик понял – его готовят на убой.

Иначе зачем бы ему приходить к бывшей начальнице?..

Я поделилась своими соображениями с Ритой и в принципе была одобрена:

– Теперь ты понимаешь, почему Коновалов жену за границу от греха подальше убрал?

Да, кивнула я. Картина складывалась в полном объеме. Каждый кусок мозаики занял свое место: и резкие, неоправданно жестокие действия Анатолия Андреевича, и его страх, что флешка попадет не в те руки, и братки, которых он подтянул к моему дому. На флеш-карте, что спрятала Лиза, – приговор господина Коновалова. Доказательство его нечестной игры.

А на капитана Стрельцова мой сосед плевать хотел. Максимум – предъявят обвинения, потреплют нервы, но к стенке не поставят. Улик не хватит. Улик, влияния и денег. «Мерседес» распилен, два свидетеля обвинения вконец заврались – я показания меняю, а мальчик вовсе от стыда краснеет…

Я помассировала разболевшийся вдруг затылок, посмотрела на Ритку и решила: пусть мы такие умные, но сомнения остаются. Ведь в первый раз я все же ошиблась, когда решила, что сосед химичит с налогами…

На разгоряченном лице Ритусика сомнений не отпечатывалось совершенно. Помимо котов, туризма и волейбола, Ритуся увлекалась детективами в любом исполнении: в книгах, фильмах, сериалах, театральных постановках. Кулемина смотрела и читала все подряд, где встречался мордобой и смертоубийства. Вся ее спальня заставлена шкафами с разноцветными, читаными-перечитаными книжками в ярких обложках; сейчас Ритуся переживала волнующий момент: кроваво-динамичная история подбиралась к кульминации непосредственно на ее пережаренной кухне.

Меня же бил озноб. Фантастическая сумма в полмиллиарда долларов, которую, оказывается, можно получить с помощью этих документов, совсем лишала сил. Мысли путались, и желание бежать в милицию попеременно отдавало место решению повременить, дождаться Рубпольского и действовать под его прикрытием.

Я совершенно растерялась.

Куда идти?! В милицию?! В ФСБ, в налоговую полицию, в Администрацию Президента или сразу в газеты?!

А если некий генерал или главный газетный редактор договорится с Коноваловым за часть из этой суммы и меня пристукнут, как ненужного свидетеля?! Соблазн – велик. Полная корзина миллионов…

– Что делать, Рита?! – тихонько, с надрывом проскулила я.

Подруга пытливо прищурилась:

– А что ты раньше делать собиралась?

– Раньше?.. – Я опустила голову и вздохнула. – Раньше, Рита, я боялась. Как только увидела, сколько ноликов на этих бумажках, так и перепугалась. Поняла – без сильного покровителя здесь не выпутаться. Ну вот представь, – я вскинула глаза на задумчивую Ритусика, – что будет, принеси я документы в милицию? Соседу легче поделиться, чем биться за каждый ноль! Он даст какому-нибудь генералу на лапу, и я тут же превращаюсь в опасного свидетеля.

– Разумно, – «ободрила» меня Кулемина. – Уберут и глазом не моргнут.

– Вот то-то и оно! Они – поделятся, а меня в отходы! Меня, Антошу, его маму… Кто устоит перед куском, предположим, в десяток миллионов?! У нас свидетелей и за меньшие суммы убирают! – И горестно вздохнула: – Куда ни кинь, везде клин. Буду ждать Рубпольского, авось чего умного присоветует.

Массивная и, к счастью, пустая чайная чашка отлетела от кулеминского локтя до стены и чудом не разбилась.

Ритуся нависла над столом, как прокурор, разъяренный тупостью обвиняемого.

– Ты что, Круглова, совсем сбрендила?! – С Ритусиных губ аж капельки слюны брызнули. – Ка кой Рубпольский?! Кого ты ждать собралась?!Сережу, – оторопело отпрянула я. – Без него меня точно замочат…

– Да тебя с ним скорее замочат! С какой стати ты собралась ему чужие деньги отдавать?!

– Да ничего я отдавать не собираюсь! – в ответ заорала я.

– А зачем тогда Рубпольский тебя прикрывать будет! За красивые глаза?! Да?!

– Ой, – придушенно пискнула я, и Ритка села обратно на табурет.