Чтение онлайн

Два месяца спустя

Настоящее

22 года

Манхэттен, Нью-Йорк

Зимние каникулы пролетели как в тумане. Мои родители, сестра и я поехали навестить семью со стороны нашего отца и покататься на лыжах в Нозава Онсен, Япония. Кроме курения Кали на склонах и купания в горячих источниках, ничего интересного не произошло. Мои двоюродные братья пытались затащить меня в местные ночные клубы, но в последнее время у меня просто не было настроения.

Полагаю, это случается, когда ты являешься двадцатидвухлетним миллиардером, с рождения участвовавшим в ночной жизни Нью-Йорка. Все устарело. То же дерьмо, но другой день.

Толкнув заднюю дверь в свой лекционный зал, я сел в дальнем конце рядом с Заком.

— Ты пропустил утреннюю тренировку.

Зак Диабло. Второкурсник и золотой стрелок команды. Всегда лучший стрелок на площадке. Мой сокрушительный трёхочковый. Я не мог вспомнить, когда он в последний раз промахивался. Страстный и сдержанный, одержимый мячом, с вполне достижимыми стремлениями стать профессионалом.

Если бы только это было реальностью. Зак никогда не станет профессионалом. Не потому, что он был недостаточно хорош; черт возьми, он был лучшим, самым преданным игроком, которого я когда-либо видел. Все потому, что быть наследником крупнейшего картеля в западном полушарии требовало гораздо более важных обязанностей, что не оставляло времени для НБА.

Именно так мы и встретились.

Его брат Маттео, также известный в преступном мире как Diablo9, был нынешним главой мексиканского картеля Диабло. Он занял пост всего в шестнадцать лет, после того как их родители были убиты, а их особняк сгорел дотла, потеряв все. Итак, он отправил Зака на Восточное побережье, чтобы он жил в безопасности с моей семьей. У наших родителей были давние отношения, хотя до тех пор мы никогда не встречались.

В то время Заку было всего шесть лет, и он почти ничего не помнил о тех событиях. Однажды вечером, когда мы напились в старших классах, он сказал мне, что даже не помнит лиц своих родителей.

Мы выросли вместе. Я видел его на каждом этапе, а он видел меня. Он прожил под крышей моей семьи десять лет. Мы учились вместе. Мы вместе тусовались. Мы вместе вели бизнес.

Сказать, что мы были братьями, было бы преуменьшением.

Я провел рукой от затылка к макушке, разглаживая косички. — По крайней мере, ты был там, чтобы заменить меня.

Когда я отсутствовал, Зак всегда был моим заместителем в баскетбольной команде. И когда я в конце концов уйду в этом году, он будет более чем готов занять пост капитана.

У меня был высокий IQ — 160, и я не стал тратить его впустую. Через несколько месяцев я стал одним из самых молодых выпускников Колумбийского университета и официально начал работать в Су.

Хотя, что меня действительно интересовало, так это возможность работать в реальном бизнесе моей семьи, не отвлекаясь больше ни на что.

Наша многомиллиардная компания была построена на плечах подпольной хакерской империи и тесных связях с крупнейшими преступными организациями по всему миру из-за того, что мы были их основным продавцом оружия — отсюда и то, как наши родители подружились много лет назад.

— Ты должен подавать пример.

В качестве капитана команды я играл на позиции разыгрывающего защитника, которого также называли «Тот самый», «Плеймейкер» и моим любимым прозвищем — «тренер на площадке».

Я искоса взглянул на него как раз вовремя, чтобы уловить дерьмовую ухмылку на его лице.

— Держу пари, ты все это время притворялся капитаном.

Он усмехнулся. — Есть шанс, что ты сможешь закончить школу завтра?

— Хорошо, все. Займите свои места. Надеюсь, у вас были приятные зимние каникулы...

Наши смешки стихли, когда мы повернулись лицом вперед и стали слушать, как профессор болтает о своем отгуле и о том, что мы собираемся изучать в этом семестре. Ни Зак, ни я ничего не записывали. Мы посещали это занятие — изучение общения — только потому, что тренер настаивал, что это поможет нам лучше общаться на поле.

Прошло полчаса, и ничего необычного не произошло. Я подпер голову рукой, почти засыпая, пока учитель анализировал язык тела.

Краем глаза я заметил, что дверь лекционного зала у входа медленно открылась. Кто бы это ни сделал, он не вошел внутрь, а вместо этого остался за дверью, когда профессор повернулся и посмотрел прямо в ту сторону.

Он взглянул на часы. — Ты опоздала.

— Прошу прощения, мистер Джонс. Это мой первый день. Я заблудилась.

Мягкий голос проник в мой разум, вызвав узнавание. Он разбудил меня, как ведро ледяной воды.

Я тут же выпрямился и наклонился вперед на своем сиденье.

— Ах, да. Мисс Моретти. Что ж… Просто не позволяйте этому случиться снова.

— Благодарю вас. — Наталья вошла, закрыв за собой дверь, и заняла первое свободное место впереди, в центре первого ряда — как примерная ученица.

Мои глаза пробежались по ее телу, остановившись на джинсах, розовом джемпере и розовой дизайнерской сумке в тон.

Я, должно быть, пялился на ее затылок с карамельными волосами минут пять, прежде чем Зак прочистил горло, выводя меня из оцепенения.

Расправив плечи, я попытался расслабиться и отвлечься, обратив внимание на лекцию.

В течение следующих полутора часов я не слышал ни единого слова от профессора, но замечал каждое ее движение. Каждый раз, когда она проверяла свой телефон. Каждый раз, когда она проводила ухоженной рукой по своим шелковистым волосам. Каждый раз, когда она закидывала одну ногу на другую.

Я не мог оторваться от нее.

Когда урок закончился, а она все еще не замечала меня, я поставил перед собой задачу произвести на нее такое сильное впечатление, чтобы она почувствовала мое присутствие еще до того, как я войду в класс. Я не сводил с нее глаз, пока она перекидывала волосы через плечо и брала свою сумку. К тому времени, как она направилась к двери, я был уже на полпути вниз по лестнице.

— Не надо.

Я повернулся к Заку через плечо. — Что?

Он покачал головой и вышел через заднюю дверь, больше ничего не сказав.

Я проигнорировал его и вернулся к тому, что делал.

Наталья.

Я поспешил вниз по оставшейся части лестницы. Толкнув дверь лекционного зала, я последовал за ней по оживленному коридору, пока не оказался достаточно близко, чтобы прижать ее спиной к шкафчикам — плевать, кто нас увидит.

Она ахнула, удивление и шок отразились на ее лице, прежде чем она узнала меня, и все это превратилось в гнев.