Чтение онлайн

Остаток дня прошел в вихре достопримечательностей: величественная Эйфелева башня вблизи, завораживающе красивый Нотр-Дам и очаровательные магазинчики, спрятавшиеся в узких переулках.

Обед был совершенно другого уровня романтики. Тревор заказал частную яхту, чтобы совершить неторопливую прогулку по Сене. Мы ужинали на террасе, наслаждаясь свежеприготовленными деликатесами, пока мимо проплывали достопримечательности города — Лувр, Музей д'Орсе, богато украшенные мосты и исторические фасады, которые, казалось, не тронуло время. Я потягивала шампанское, пока мы проплывали под мостом Александра III, золотые статуи которого поблескивали в послеполуденном свете.

К тому времени, как мы добрались до отеля Four Seasons George V в Париже, я была совершенно измотана. Номер был неудивительно роскошным — мраморные ванные комнаты, великолепные французские окна с видом на город, красивый декор и самая удобная кровать, на которой я когда-либо лежала.

У нас было два часа, чтобы привести себя в порядок и расслабиться перед ужином. Я долго принимала ванну, пока Тревор разбирался с несколькими электронными письмами, и когда я вышла, несколько платьев ждали, пока я выберу одно из них.

Ужин был в Jules Verne, легендарном ресторане на вершине Эйфелевой башни. Когда мы поднимались в частном лифте, город мерцал под нами, как звездное поле. Наш столик находился у окна, откуда открывался непревзойденный вид на ночной Париж. Еда была такой вкусной — каждое блюдо было шедевром вкуса и подачи. Мы смеялись, разговаривали, и на какое-то время мне показалось, что мы были единственными людьми в мире.

Когда подали десерт, Тревор откинулся на спинку стула, снова наблюдая за мной с тем выражением в глазах — тем, которому я не могла дать названия, но от которого у меня каждый раз перехватывало дыхание. Когда мы смотрели на сияющий город, я не могла не задаться вопросом, было ли это тем волшебством, о котором люди писали в любовных историях.

После ужина Тревор предложил прогуляться, и мы оказались на прогулке по мосту Искусств, знаменитому мосту Любви. Тревор вытащил из кармана своего костюма маленький серебряный замочек, на котором уже были выгравированы наши инициалы. Когда он протянул мне ключ, я остановилась, на мгновение подняв на него глаза. Воздух между нами гудел, наполненный чем-то, что, несомненно, было очень похоже на любовь.

На этот раз, когда он наклонился, я не остановила его. Мои руки поднялись, притягивая его ближе, держась за его шею, пока он целовал меня глубоко и медленно.

Вместе мы прикрепили замок к мосту, металл с тихим щелчком встал на место. Я крепко сжала ключ на мгновение, ощущая тяжесть того, что он символизировал, прежде чем бросить его в Сену внизу, наблюдая, как он исчезает в залитой лунным светом воде.

Тревор обнял меня за талию, притягивая ближе, пока мы стояли там, глядя на город и отражения огней, танцующие на реке.

Мне показалось, что время остановилось.

В этот прекрасный момент были только мы и Город Любви.

Я рассмеялась, когда Тревор поцеловал меня в шею в коридоре, ведущем к нашему гостиничному номеру. Когда я открыла дверь, я остановилась, у меня перехватило дыхание.

Теплое, мерцающее сияние бесчисленных свечей освещало помещение, их свет танцевал на полированном мраморе и отбрасывал мягкие золотистые тени на стены. В воздухе витал слабый аромат роз, шлейф лепестков украшал пол. Он начинался в дверном проеме и вел в гостиную номера, а затем разлетался во все стороны.

Румянец залил мои скулы от того факта, что Тревор не проложил дорожку из лепестков роз к кровати. Может быть, он мог быть джентльменом, когда хотел.

— Тревор, — выдохнула я, не в силах воспринять все это сразу. Мой голос застрял в горле, когда я повернулась к нему. — Это так мило.

Он обнял меня сзади, его руки обвились вокруг моей талии. — Я хотел, чтобы сегодняшний вечер был особенным, — прошептал он мне на ухо своим глубоким и ровным голосом.

Я почувствовала, как у меня сжалось в груди, сердце сжалось от эмоций, которых я никогда раньше не испытывала. — Мне нравится. Это прекрасно. — Мой голос был едва громче шепота.

— Так и есть.

Когда я повернула к нему лицо, его ониксовые глаза уже смотрели в мои — темные и напряженные.

Я покачала головой. — Я не знаю, что сказать.

Он убрал прядь волос с моего лица, нежно заправив ее за ухо. — Мне не нужны слова, — тихо сказал он, не сводя с меня своих темных глаз. — Мне достаточно видеть тебя такой.

От интенсивности его взгляда у меня перехватило дыхание. Он взял меня за руку и повел к балкону. В тот момент, когда мы вышли на улицу, Эйфелева башня снова засверкала. Независимо от того, сколько раз я видела, как это происходило за ночь, я не могу насытиться.

Мы стояли там в тишине, осмысливая это; он стоял позади меня, обняв меня за талию.

— Тревор, — начала я, глядя на него через плечо. Он что-то промычал, слегка кивая, побуждая меня продолжать. — Думаю, я готова.

Он нахмурился в своей очаровательной манере. — Я не хочу, чтобы ты торопилась.

— Все в порядке. Я уверена.

Что-то вспыхнуло в его глазах, отчего моя кровь загорелась жидким огнем. — Ты будешь моей девушкой, Наталья?

Легкая застенчивая улыбка тронула мои губы. — Да.

Его рука поднялась, обхватив мое лицо, а его глаза позволили мне заглянуть так глубоко внутрь него, что я не могла поверить, что холодный, отстраненный Тревор Кайто Су мог чувствовать. — Я люблю тебя, Наталья.

Это было больше, чем признание.

Это было грубое обещание никогда не отпускать меня.

— Я тоже тебя люблю.

Когда он заключил меня в свои объятия, внешний мир перестал существовать. Были только мы, окутанные сиянием любви при свечах, в ночь, которую, я знала, я никогда не забуду.

Через несколько мгновений я уже смеялась, когда он бросил меня на кровать, заставив подпрыгнуть. Удерживая свой вес на локтях, я наблюдала за Тревором в изножье кровати, пока он мучительно медленно расстегивал рубашку, прежде чем стянуть ее с плеч.

Смуглая кожа. Мускулы. И сила.

Следующим был ремень. Затем брюки и боксеры.

Мои глаза неохотно опустились к его стояку, заставляя меня сжать бедра вместе, уже чувствуя, как между ними ноет предвкушение.

Я рассмеялась, когда он потащил меня вниз по матрасу за лодыжки, но когда он нырнул мне между ног, ничего смешного больше не было. Только мужчина, интенсивный, сексуальный и горячий.