Чтение онлайн

Ирида пожала плечами, и прядка волос, заправленная за ухо, вновь вырвалась на свободу.

— Сжалюсь разочек. Ты же не шутил про тайгу?

Я прислонился головой к стене. Если бы у бессмертных бывали головные боли, то моя башка бы сейчас раскалывалась.

— Шутки в сторону, кто-то должен разобраться в происходящем. Никто из них не проводит столько времени со смертными, сколько я.

— Но Зевс всё равно тебя не отпустил?

— Ты же его знаешь. Он терпеть не может, когда кто-то с чем-то справляется лучше него.

Ирида пристально смотрит на меня.

— Значит, теперь, когда боги и богини начали загадочно умирать по причинам, в которых Совет не уверен, ты впервые в жизни решил послушаться Зевса?

— Он выследит меня в ту же секунду, как узнает, что меня нет. Сама знаешь.

— Если только… — её пальцы скользнули по пергаменту, в дюйме от моего колена, — кто-нибудь добрый, отзывчивый, внимательный и невероятно красивый не прикроет тебя.

Я вскинул бровь.

— Думаешь, этот кто-нибудь существует?

Она шлёпнула меня по руке.

— Дурак. Тогда не буду тебе помогать. Спорим, даже со связанными руками я справлюсь с твоей работой лучше тебя?

— Я сам сейчас не уверен, что справлюсь со своей работой, особенно если Аид продолжит так себя вести. А Зевс — давать невозможные задания.

— Аид со временем успокоится, а мы вместе справимся со списком, — сказала она. — Я спущусь на землю и всё выясню. Ты сосредоточься на тех именах, что я обвела. Но только при одном условии: когда закончить, тайком улизнёшь отсюда и пообщаешься со смертными. Я тебя прикрою.

Я посмотрел на список. Ей как-то удалось сократить его до приемлемого количества.

— Правда?

— Правда, — она сжала мою руку. — Есть вещи поважнее, чем целовать Зевса в задницу.

В устах Ириды это особенно много значит.

— Если у нас всё получится, напомни мне сказать, что я люблю тебя.

Она фыркнула, хотя её щёки порозовели.

— Ой, как будто я не знаю. Любовь прёт из всех щелей, — похлопав меня по руке, она встала. — Только не засни, ленивец, иначе мне придётся заменить тебя в Совете, и родословная тебе не поможет.

— Как скажешь, — я устало улыбнулся. Но бодрящий чай действительно помог, и если она сдержит своё слово, то у меня есть шанс. — Ирида?

Она остановилась прямо перед порталом.

— Да?

— Спасибо. И вовсе ты не такая ужасная, как все говорят.

Закатив глаза, она шагнула в круг кристаллов и ухмыльнулась.

— Какой же ты придурок.

* * *

Вместе нам с Иридой удалось закончить список к тому времени, как снова был созван Совет. Не представляю, как нам это удалось — чудом, наверное, или благодаря какому-то разрыву во времени, — но мы это сделали.

Шесть имён пропавших без вести. Все — древние боги и богини, роли которых переняли божества из молодого поколения. Я трижды перепроверил, чтобы убедиться, но новости были неутешительными. Ни я, ни Ирида не смогли их найти. Мне следовало остаться и сообщить об этом Совету, но к тому времени, когда мы с Иридой закончили проверку, она буквально вытолкала меня к порталу.

— Иди! Я серьёзно. Список Зевсу передам сама.

— Он покарает тебя, если узнает, что ты прикрываешь меня. Уверена, что оно того стоит?

— Да, уверена. К тому же если ты выяснишь причину исчезновений, они, возможно, простят тебе всю ту историю с Персефоной.

Я нахмурился. Точно. Мне не нужно напоминать об этом, но это вполне реальный шанс. Возможно, они простят меня. Возможно, этого будет достаточно, чтобы вернуть расположение Совета. Не факт, но попытаться стоит.

Ирида театрально вздохнула и снова подтолкнула меня.

— Почему ты всегда такой трудный! Вали уже на землю, пока я не скинула тебя с балкона.

— Ладно, ладно, иду. Будь осторожна, ладно? Не исчезай в облаке дыма и всё такое.

— Ты тоже, — ответила она. — И не возвращайся, пока во всём не разберёшься.

— То есть, возможно, никогда.

— В таком случае нам всем конец, и это уже не будет иметь значения, — она поднялась на цыпочках и мазнула губами по моей щеке. Это было неожиданно, и мой лицо вспыхнуло до корней волос. Ирида рассмеялась. — Это на удачу, а не для твоих фантазий. А теперь уходи.

Со стороны одного из коридоров послышались шаги, мне большего толчка и не нужно. Я прыгнул в портал, махнув Ириде на прощание. Это была не самая лучшая из наших затей, но у нас не было особо выбора. Боги умирали. Даже если у нас в запасе несколько тысячелетий, пока не угаснет Совет, мы бы не хотели рисковать. Со стороны Зевса глупо осторожничать.

Я с лёгкостью скользнул в портал и, падая вниз, закрыл глаза и расслабился. Решение должно быть где-то на поверхности. Книга, город, какая-нибудь религиозная теория — что-нибудь, что приблизит меня к пониманию, почему мы умираем.

Такие туманные мысли не всегда срабатывали, и поэтому, приземлившись на ветки деревьев, я выругался. Я-то ожидал, что меня перенесёт куда-нибудь в Рим или в какое-нибудь подобие библиотеки — место, где хранятся знания и ответы, которые всегда хорошо умела находить Афина. Уж точно я не найду ничего подобного посреди леса.

Но когда я внимательнее огляделся, что-то кольнуло меня в груди и потянуло на юг. Не та связь, что обычно возникает, когда я ищу что-то в пределах досягаемости. Скорее пространное ощущение. От злости мне захотелось пнуть дерево. «Пространное ощущение» не решит проблему. Не даст ответов. И уж точно, чёрт побери, не спасёт мою семью.

Впрочем, зацепок у меня немного, и надо успокоиться, прежде чем пытаться снова. Благодаря помощи Ириды, у меня было время немного вздремнуть, но всё равно был уставшим и раздражительным. А в таком состоянии я точно ничем не пригожусь Совету.

Сделал глубокий вдох. Я не виноват, что Аид ведёт себя как козёл и что Персефона решила отказаться от бессмертия. Все с радостью свалили ответственность на меня, хотя это не моя вина, и я вынужден взглянуть правде в глаза — я просто козёл отпущения. Единственный способ открыть им глаза — найти спасение.

Поэтому я пошёл вперёд. Лес становился темнее, по мере того как солнце скрывалось за горизонтом, и совы начали ухать друг дружке. Большинство смертных боятся ночи, но я обожаю. Тихо, темно, есть время подумать, и всё кажется не таким плохим, как при свете дня. Вскоре я уже достаточно расслабился, злость улетучилась, сменившись решимостью. Я во всём разберусь, моя семья вновь признает меня, и никто больше не угаснет. Я стану всеобщим героем, и даже Аид не сможет больше обращаться со мной как с злодеем. Всё вернётся в норму, а больше мне ничего и не надо. Пусть всё будет так, как было до всей этой любовной драмы с Персефоной.