Чтение онлайн

— Александр Владимирович, как вы оказались в проруби? — спросил Ванзаров с искренним сочувствием.

— Мы шли по бескрайним полям, наполненным лунным светом… — тихо проговорил Серебряков. — Вокруг лилась музыка и вставала радуга. Меня звал прекрасный голос…

— Кто был с вами? — едва не закричал сыщик.

— …а потом воды объяли меня до души моей. И я поплыл. Океан был полон любовью, во мне горел огонь радости, и я был как костер, от которого каждый может согреться. О Сома медоточивый! Ты вошел в меня!

— Александр Владимирович, что такое сома? — встревожился Родион Георгиевич. Он вновь ощутил необъяснимый страх.

Серебряков слабо улыбнулся.

— О, Ванзаров! Зачем ты спрашиваешь меня? Это великий огонь радости! Он поглощает человека до конца, он наполняет все мышцы соками счастья, он открывает глаза и дает умение видеть, он жжет, и ты сгораешь в нем до пепла, который уносит ветер погребального костра в бездонный космос! О Сома медоточивый!

— Полный бред! — серьезно заключил Джуранский, обращаясь к Горну.

Серебряков поперхнулся, тяжело и часто задышал. Страстная проповедь отняла слишком много сил.

— Кто привел вас к проруби? — громко, как глухого, спросил Ванзаров.

— Я… один, — вздохнул Серебряков. — Оставьте меня, я хочу уйти к свету. Я так устал…

По его телу прошла судорога. Ванзаров с немым вопросом повернулся к Горну, но доктор лишь пожал плечами. Он сделал все, что мог, и теперь спокойно наблюдал за агонией.

И тут вдруг Джуранский решил проявить себя.

— Признайтесь, Серебряков, вы убили девицу Ланге? — в упор спросил Железный Ротмистр. Родион Георгиевич замахал на помощника руками, но было поздно.

Профессор вздрогнул.

— Кто это? — спросил он, сощурив глаза. — Вы глупец, юноша! От вас пахнет казармой… Ничтожнейший человек! Что бы я своими руками убил своё… своего друга?! Какая дикость!

Профессор начал задыхаться, из глаз потекли слезы.

— Но… — упрямо начал Джуранский.

— Ротмистр, прекратите! — крикнул Ванзаров.

Джуранский растерялся:

— Но, Родион Георгиевич, вы же сами полагали, что…

— Все! Мечислав Николаевич, прошу вас помолчать!

— Ванзаров, наклонитесь ближе, — хрипло попросил профессор.

Сыщик тут же опустился на колени перед кушеткой.

— Я слушаю вас, Александр Владимирович…

— Смерть Маши для меня это такое… такое… — Серебряков захлебнулся.

— Я верю вам, — тихо сказал Ванзаров. — Вы не знаете, кто бы мог совершить убийство? Может быть, ваши знакомые дамы?

— Они… Они не убивали Марию… Да им это и не нужно, — прошептал Серебряков. Одинокая слезинка скатилась по его щеке. — В тот вечер их не было с нами…

Ванзарову вдруг стало по-настоящему жалко одинокого, умирающего чудака, который устроил из своей жизни глупый эксперимент.

— А что было в тот вечер, Александр Владимирович?

— Маша пришла, как обычно, часов в восемь. Потом… потом мне стало плохо, и я ушел в спальню. Наверное, она ушла сама, у нее был ключ… — профессор с трудом выдавливал каждое слово.

Ванзаров точно помнил, что никакого ключа в одежде Ланге найдено не было. Хотя, судя по всему, Серебряков говорил правду.

— Простите меня, профессор, но почему вы солгали, что находились на балу Бестужевских курсов?

— Ах, это, — Серебряков облизал сухие губы. — Когда у меня обостряется болезнь, я могу спутать дни и события. Я не думал вам лгать, Ванзаров, поверьте.

— Я могу задать вам нескромный вопрос? — заторопился сыщик.

— Знаю… Мария была… особой, это было ее бедой. Но и огромным счастьем!.. Если бы она была жива!.. Я так страдаю без Маши!

Родион Георгиевич окончательно уверился: Серебряков не убивал Ланге. Значит, кому-то было нужно, чтоб после смерти девушки исчез и профессор. Впрочем, возможно, это никак не связано с убийством Ланге. Тогда с чем?

— У вас на груди пентакль. Я видел такой же у… Марии, — осторожно заметил Ванзаров.

Серебряков как-то странно и испуганно посмотрел на сыщика.

— Это просто… совпадение… мы шутили и сделали этот знак.

— Понимаю… Вы хотите помочь найти убийцу Марии?

— Что я уже могу… — прошептал Серебряков.

— Где нам отыскать барышню Уварову? — быстро спросил Ванзаров.

Но ответить Серебряков не успел. Он замер, закатив глаза. Горн посмотрел на часы и понимающе кивнул.

К громаде Сибирского торгового банка на Невском, 44, подлетела на всем скаку и встала как вкопанная роскошная тройка с холеными конями в серых яблоках. Извозчик-лихач, красавец с русым чубом под заломленной кубанкой и в распахнутом стеганом полушубке, бросил хлыст на облучок и спрыгнул на снег.

Широко улыбаясь, он подошел к саням и сдернул медвежью шкуру, которая прикрывала от зимнего ветра пассажирку. Вуаль скрывала ее лицо. Лихач сорвал с головы кубанку и галантно протянул даме в вуали руку. Мадемуазель оперлась о лапищу извозчика и грациозно поднялась с меховой подстилки. Она чуть оттянула юбку и ступила ножкой в блестящем ботиночке на тротуар. Лихач облапил жадным взглядом стройную фигурку, залихватски крутанул соломенный ус и душевно крякнул. Это означало, что извозчику ох как понравилась пассажирка!

Дама скромно кивнула, вынула из объемного ридикюля хрустящую бумажку и, зажав в двух пальчиках, протянула извозчику.

— Нет, барыня! — запротестовал тот, отказываясь принять плату.

Дама элегантным жестом вернула купюру в ридикюль и чуть прикоснулась перчаткой к румяной щеке лихача. Извозчик просто онемел от счастья.

В столице на лихачах было принято ездить в увеселительные заведения или кататься с цыганами. Лихача позволяли себе блестящие офицеры гвардии и аристократы, которым требовалось показать на весь Невский незыблемость своего финансового положения. Стоил лихач в три, а то и в пять раз дороже, чем обычные извозчики.

Вышколенный швейцар Сибирского торгового так засмотрелся на скандальное происшествие, что не сразу открыл створки тяжелых кованых дверей перед дамой.

Она поднялась по мраморным ступенькам в операционный зал.

Длинный зал с колоннами, между которыми на цепях свисали бронзовые люстры, производил впечатление. Построенный по вкусам основательных хозяев — екатеринбургских купцов, — интерьер совмещал итальянский мрамор с дубовыми табуретками вместо кресел. Но клиентов это не смущало. Сибирский торговый был в десятке самых лучших банков России и работал с крупными промышленниками, владельцами железных дорог и металлургических заводов. То есть с людьми, ценившими надежность.