Чтение онлайн

Какие услуги богини могли нам понадобиться, осталось для меня загадкой, но я все же вежливо ее поблагодарила. Дарсинея просияла, и я уже не знала, кому молиться, чтобы она не принялась снова раскланиваться, иначе эта церемония взаимного благодарения рисковала никогда не закончиться. Ситуация была почти анекдотической, дурной пародией на традиции и обряда Древнего Востока, и быть в нее втянутой мне совершенно не улыбалось. Сама от себя не ожидая, я умоляюще посмотрела на Таша. Он в ответ очень искренне развел руками.

— А ещще хочу сскассать вам оттельное сспассибо сса моего восслюбленного… Я ушше ссофссем отчаялассь его всстретить.

«Восслюбленный», видимо совершенно не ожидая, что его тоже вовлекут в эту бесконечную церемонию, так выразительно сверкнул глазами за ее спиной, что я чуть не рассмеялась, но, столкнувшись с ним взглядом, сжалилась, и решила его не выдавать. Он передернул плечами и предпринял новую попытку ее выставить, но она, впрочем, успехом не увенчалась.

— Ессли бы вы знали… — она картинно воздела руки к небу, — какие сстрадания мне пришшлоссь перешшить… перенессти сстолько мук… Меня держали в заточении… Бесс надешшды на сспассение моя шшизнь ушше потеряла свой ссмыссл… И тут появилиссь вы.

Не знаю, почему, но мне ее совсем не было жалко. Во-первых, пока она сидела в заточении, мы тоже не цветочки по полям собирали, а во-вторых… не знаю, не люблю я плохих актеров. Хотя, может, у них, богов, так принято разговаривать? Надеюсь, что это только манера речи, а не образ мышления — тогда я понимаю, почему у них в мире такой беспредел. Дани прав, они слишком много любят себя жалеть, вместо того, чтобы предпринимать какие-либо действия. Хотелось бы верить, что хотя бы Элантэ была не такой, тогда у этого мира еще есть хоть какие-то шансы — насколько я понимаю, миры создаются по образу и подобию Демиурга. Хорошо, что ни Этана, ни Дарси не пытались ничего такого создавать — в их мирах, наверное, от тоски можно было бы повеситься!

Монолог Дарсинеи был долгим, у меня даже в ушах начало звенеть от ее протяжного шипения, глаза стали слипаться, а челюсть сводило от сдерживаемой зевоты. Вот в чем сила Дарсинеи! Она, видимо, заговаривает жертву до смерти! Сначала усыпляет, а потом… Ведьмак толкнул меня в бок. Я встряхнулась, благодарно сжав ему руку. Но Дарси, казалось, ничего не заметила — она была так увлечена своим выступлением, что едва ли обращала внимание, слушают ее или нет.

Таш за ее спиной откровенно зевнул, потянулся и облокотился на притолоку, прикрыв глаза длинными ресницами.

Меня это ужасно разозлило — зависть, конечно, нехорошее чувство, но в святые я не собиралась. Воспользовавшись паузой в монологе Дарси, я слегка щелкнула пальцами и тихо скомандовала:

— Зверь, вперед.

Что тут началось, словами передать трудно. Таш резко вскинулся, пытаясь сообразить, что он проспал и куда надо скакать, причем взгляд у него был потрясающе сосредоточенный и… виноватый — как же, он, лучший в мире конь так бездарно подвел свою хозяйку! Но это в первые несколько мгновений. А потом, поняв, что к чему, он начал стремительно багроветь, сверкать глазами, раздувать ноздри, поднимать ветер, но я, совершенно не опасаясьправедного гнева бога Магии, только расхохоталась.

— Красавец! — сквозь смех выговорила я. — Конь-Огонь!

Таш возмущенно открыл рот, пытаясь что-то сказать, но тут рассмеялись всегда сдержанные Корд и ведьмак, а Дарсинея повернулась к нему и удивленно поинтересовалась, что случилось.

Таш только застонал, не удостоив ее ответом. Потом обиженно вскинул голову, и снова принялся поднимать меня в воздух. В принципе, я этого ожидала, но это меня все же разозлило — настолько, что графин с водой, стоящий на столике рядом с кроватью мирно спящего Эльстана, медленно оторвался от своего места, проплыл по комнате и… наклонился над Ташем, технично вылив ему на голову свое содержимое, озвучив это характерным шипением. Может быть. В другое время Таш что-либо и предпринял, но сейчас он только обалдел. Маг удивленно захлопал глазами, не забыв при этом, к его чести, мягко опустить меня на пол. Надо сказать, я тоже удивилась не меньше, но всем видом старалась себя не выдавать.

— Но… — прошептал, наконец, Таш, — ты же не умеешь…

Я усмехнулась. Да, не умею. И даже не представляю, как это у меня получилось. Но когда я злюсь…

— Зверь! — просияла я. — Я теперь знаю, как развивать свой дар! У меня он проявляется, только когда я в бешенстве — вот на тебе я и буду тренироваться!

— Для начала, — процедил Таш ледяным тоном, — запомни, что я не конь.

— Ну что ты, это я прекрасно помню — с конем я бы никогда так не поступила. Что я, враг своему Зверю?

Таш распахнул глаза, не понимая, как на это реагировать.

— Простите, но я, кашшетсся, не ссовссем поняла…

— Вот и хорошо, — прошипел Лантрен. — А вот кое-кому, — он зло сверкнул на меня глазами, — следует быть попонятливей. И уяснить, как и с кем следует разговаривать.

Я изобразила взгляд до неприличия обиженный и беззащитный.

— Зверь, ты… как ты мог! Знаешь, как ты мне сейчас больно сделал!

Злобное выражение тут же исчезло с лица бога магии, сменившись глубоким раскаянием, но потом, заметив у меня еле сдерживаемую улыбку, он фыркнул, тряхнул гривой и, развернувшись, вылетел из комнаты.

Ведьмак укоризненно на меня посмотрел, но я отмахнулась.

— Витольд, дай мне хоть на ком-нибудь отыграться!

— Эльстан сейчас сказал бы, что Лантрэн не виноват…

— В том, что из коня стал богом? Как хорошо, что Эльстан спит!

— Просстите, но… вы ошшибаетессь! — неожиданно вмешалась в наш разговор Дарсинея. — Ташш не был конем с ссамого начала, он уже был богом раньшше, это потом его превратили в коня! То ессть… он не был конем изначально!

Ведьмак сжал мне руку, пытаясь не засмеяться, я и сама до боли прикусила губу, сохраняя серьезное выражение лица.

— Богиня, вы не представляете, что вы сейчас сделали, — заговорила я с благоговением в голосе, отчего Витольд за моей спиной тихо всхлипнул. — Своими словами вы пролили свет на эту истину, которая доселе была сокрыта от моего разума!

— Ну шшто вы, — кокетливо взмахнула ресницами Дарсинея, — не сстоит благодарить меня. Я рада, шшто ссправедливоссть воссторшшествовала! — А шшто сс вашшим другом? — она обеспокоено указала на Витольда. — У него шшто-то сс глазами… они так странно ссаблесстели…

— Их слепит ваша красота, богиня, — ответила я за ведьмака.

Она наклонила голову, одарив Витольда томной улыбкой. Он, не произнеся ни слова, только благодарно поклонился.

Дарсинея неожиданно обвила взглядом всю мою команду.

— Кашшетсся, сс вами был ещще один юноша, весьма очаровательный… Сс ним фссе ф порятке? Он ссторофф?

— Умственно — вряд ли, — покачала я головой. — А физически… пока, думаю, вполне. Но планка его самочувствия резко упадет, когда он покажется мне на глаза. Если ему повезет, отделается легким сотрясением.