Чтение онлайн

Все. Хватит.

Однако эта здравая мысль непроизвольно прозвучала вслух и была облечена в следующую вербальную форму:

— Ну-у-у… шоп ищщо рраз… да не… я же с сегодняшнего дня… а какое севво… число?

И потом с места в карьер принялся рассказывать историю про то, как двое его друзей, приняв LSD-25, долго разговаривали с фонарным столбом, приняв его за профессора философии Геттингенского университета.

Впрочем, он не успел сказать и половины того, что хотел, как был остановлен:

— Что же это ты кричишь на всю улицу? Время уже за полночь.

— Д-да? — Осокин был убежден, что, когда он вышел из кафе, не было и одиннадцати. А от Свиридова до него минут десять ходьбы, не больше. — А в-вы… где-то я вас видел… м-м-м… а вы что тут делаете… в такое n-поззз… нее врем… ик! а-а-а. А?

— Я тут живу.

— Д-да? — Олег запрокинул голову и увидел на стене дома огромный рекламный щит «Мальборо». — Зы-ы-ы… — …дессь? Смешно… ну да! Вот в энтом доме жила одна знакомая блядь… На групповуху под «винтом» легко разводилась… Она нам вчетвером подписалась, что… в-в-в… А вы из какой квв…вартиры? Если из двадцать п-первой, то нам по пути. А-а-а… эта шалава ведь уже п-п… капут!! Гырмы-сы-выррр!..

Олег пошатнулся, норовя угодить носом в асфальт, но сильные руки, схватив его за плечи, крепко встряхнули. Это оказало нужное воздействие.

Он беспорядочно замотал головой и уже внимательнее посмотрел на собеседника.

— А-а-а… так это вы… А… Алексан… сан… Кир… кор… не помню батюшку вашего… в-в-в… Алекса… бррр… уфф!

— Узнал наконец.

— М-м-м… двад-цать пер-вая от-ме-ня-ется… — по слогам произнес Олег. — Шалава-то сдох…ла. Еще два месяца назад… Гитлер капут! Дойчен золдатен унд официрррен… зо-ондер коммманден нихт капитулирррен!! — дурным голосом завыл он, поворачиваясь вокруг собственной оси, и вдруг почувствовал, что ему стало трудно дышать, потому что в горле что-то сдавленно забулькало, заклокотало… С запоздалым ужасом Осокин распознал на губах солоноватый привкус крови…

Олег зашелся в беззвучном крике, больше похожем на предсмертный клекот птицы, и упал, чтобы уже никогда не встать.

Никогда.

…Со стороны это выглядело так: темная, затянутая в перчатку рука вонзила что-то тонкое и длинное в горло Осокина. И это тонкое и длинное пронизало беззащитное горло Олега насквозь.

Гитлер капут.

— Воистину капут, — пробормотал убийца и раскачивающейся, какой-то старческой походкой побрел к дому с рекламным щитом «Мальборо».

Свиридов вернулся домой достаточно поздно: около полуночи. Он был у Анатолия Григорьевича и разговаривал по поводу сегодняшнего визита к Дедовскому.

— И как тебе Якорь? — спрашивал дядя.

— Серьезный молодой человек. Подкованный. Такой… породистый.

— Да, это точно. Я сталкивался с ним раза два по мелким вопросам. Приятно иметь с ним дело, знаешь ли. Умный, знающий человек. В милую и законопослушную категорию мелкоуголовных граждан явно не вписывается.

— Серьезный парень, — повторил Свиридов. — Не позавидовал бы я его врагам.

— Думается, что у него уже не осталось их, — сказал Осоргин. — Как говорится, иных уж нет, а те далече. Все его враги гниют в камерах да гробах, а новых он, кажется, еще не нажил. У нас в Петербурге хорошим индикатором наличия врагов является заказуха. Нажил серьезного недоброжелателя — получай предупредительный выстрел в голову, как шутил один мой знакомый бизнесмен, пока сам не отправился на Пискаревское кладбище под гранитное надгробие.

— А кто такая эта Лена, про которую говорил мне Ледовской? — сменил тему разговора Свиридов.

— Я даже не знаю. Не видел ни разу. Судя по всему, серьезная, знатная девочка, если он на нее запал. Он вообще всегда отличался любовью ко всему прекрасному и высокоэстетичному. Ты видел его секретаршу, Володька?

— Аню?

— Вот-вот, Аню. Так вот, вокруг него все такие. Есть разновидность мужиков, к которым баб тянет как магнитом. Ледовской, похоже, такой и есть. — Анатолий Григорьевич лукаво посмотрел на племянника и, почесав затылок, с хитрым видом добавил:

— Да что я тебе рассказываю… ты и сам не промах. Юльку из моей конторы в одни сутки раскрутил, даром что она у меня уже год работает и за это время толком ни с кем не переведалась. Не дала, грубо говоря.

Такую цацу из себя строила, что просто Элизабет Тейлор в роли Клеопатры. А ты, как говорится, сразу стреножил.

— Нормальная баба, — пожал плечами Владимир. — Главное — подход к людям. А к женщинам следует подходить не сзади, как большинство мужиков, и норовить схватить за задницу с последующим углублением… отношений.

А спереди. Такая вот пространственная геометрия. Ну ладно, Анатоль Григорьевич… Пошел я.

Свиридов направился к выходу из кабинета, но на самом пороге обернулся и тяжело бросил через плечо:

— А у Дедовского я на всякий случай установил «жучок». Мало ли что…

…Придя домой, Владимир обнаружил прямо на пороге вдрызг пьяного Афоню Фокина, который зафомоздил своей огромной тушей всю прихожую и испускал оглушительный храп.

Вокруг незадачливого выпивохи бегал пес Гарант и тоскливо подвывал, вероятно, пытаясь подвигнуть Афанасия на то, чтобы тот поднялся, добрел до холодильника и дал «другу человека» пожрать.

— Вот кретин, — пробормотал Владимир и, не без труда втащив Афанасия в комнату, свалил его на кровать и захлопнут дверь: дыхание Фокина атмосферу явно не озонировало.

Илюхи еще не было. Впрочем, Володя не успел даже поужинать, как младший братец ввалился в квартиру и, навернувшись в прихожей через фокинские туфли, живописно полетел вверх тормашками.

Владимир выскочил из кухни и увидел, что Илюха вытирает кровь с разбитого при падении лица, сотрясая воздух витиеватыми ругательствами.

Под глазом младшего Свиридова красовался внушительный синяк, по краям отливающий лиловым. На опухших губах запеклась кровь.

— Кто это тебя так умилосердил? — неодобрительно спросил Владимир.

— My…мусора, каззлы! — с трудом выговорил тот. — В Моск…ве они бы у меня… я бы… я их мигом…

— Опять обжабились и безобразничали, что ли?

Илья пробурчал что-то нечленораздельное, сползшее в результате в очередной жирный пласт грязной матерной ругани, и, шатаясь, дошел до своей кровати, сбрасывая на ходу одежду и швыряя ее в разные стороны. Потом ничком свалился на свое алкогольное лежбище и вырубился.