Чтение онлайн

Любой человек — тайна. Интерес к человеку не нужно поддерживать фокусами.

О.: Ты в курсе, что все женские журналы и большинство книг на тему рекомендуют поддерживать интерес к себе именно фокусами и интригами?

Э.: Я знаю, но не согласен с журналами и книгами.

О.: Но нельзя же раскрываться до конца…

Э.: Если я скажу тебе: «Дорогая Ольга, сейчас я раскроюсь перед тобой до конца», — я солгу. Даже если я искренне захочу раскрыться. Любой человек глубже и таинственней, чем он сам себя представляет. И чем представляют его окружающие. Он может лишь попытаться обрисовать свое текущее состояние. Это нормально. Мрачно становится, когда человек сам не хочет в себе ничего открывать и утверждает, что больше никогда меняться не станет. Вот тогда интерес к нему пропадает. Потому что и маленький дом в деревне Гадюкино, и обширный Эрмитаж может быть изучен. Впрочем, за разные промежутки времени. Разница между домом в Гадюкино и человеком заключается в том, что человек в результате внутреннего преображения способен в любой момент вызвать изумление. Иногда положительное, иногда отрицательное, но изумление. Именно поэтому мы иногда говорим: «Я думал, я тебя знаю!». Или даже: «Я думал, я на это не способен!».

Поэтому я против ложных интриг, которые еще больше запутывают и без того запутанную жизнь.

О.: Ты сейчас переворачиваешь всю женскую психологическую науку.

Э.: Я сейчас спасаю женщин, которые, благодаря дурным советам, думают, что красиво одеваться нужно исключительно для того, «чтобы он подумал, что у меня еще кто-то есть».

О.: Стой-стой-стой! Что, разве ревность не нужно возбуждать? Ревность, Эдуард! Ревность! Это работает.

Э.: Это работает без специальной интриги и надрыва. Представим себе ситуацию, когда пара вышла в люди. И оба интересны не только друг другу. К каждому кто-то подходит, слушает, хочет пообщаться, смеется шуткам. Мне кажется, это неплохо, когда твой партнер видит — ты интересен не только ему. Он открывает в тебе новые грани и гордится тобой, если это нормальные отношения, а не извращенная психологическая игра.

О.: Ты сказал ранее, что над физиологией мы не властны. Пожалуй, я с тобой соглашусь. Если в духовном смысле еще можно поправить дело и открыть в партнере что-то новое, то если сексуальная тяга прошла — пиши пропало. Ничего не поможет.

Э.: Если притяжение существует только на физиологическом уровне, лучше ничего не начинать вообще. Разворачиваться и смотреть в другую сторону.

О.: Ой, Эдуард, это же инстинкт.

Э.: Тяжело. Голова сама поворачивается к предмету грез. Но у человека есть не только инстинкт, но и рассудок. Не стоит бросаться вниз головой в водопад.

О.: Как? У тебя есть технология, как не бросаться в омут головой, когда зовет любовь? Пусть и половая.

Э.: Сделать шаг назад и отойти от края.

О.: Ха-ха-ха! Ты много знаешь людей, которым это удалось?

Э.: Я знаю мало таких людей, но знаю многих других. Тех, которые бросились вниз головой в водопад чувств, и, пока они летели, им было очень хорошо среди ласковых брызг. А потом долго жаловались, что переломали все кости и виноваты спасатели, потому что не слишком шустро их подобрали. Неспособность вовремя сделать шаг назад — это не что иное, как уход от ответственности.

О.: М-м-м-м, я не знаю, как бы тебе сказать… Но я скажу так… Как человек, живущий в миру, я знаю, что иногда этот зов водопада гораздо сильнее голоса разума. И никакого терпения нет, чтобы вступать в отношения медленно, и никакого мужества не хватит, чтобы сделать шаг назад от края. Гормоны делают тебе такое предложение, от которого нельзя отказаться.

Э.: Тогда бросайся в водопад, но понимай, куда ты лезешь, и не вини никого, что шея сломана, когда спасатели выгребут на сушу твои кости. Не вини высоту водопада, скорость воды, врачей… Собирай, склеивай, латай. Надейся, что однажды хватит сил…

О.: Снова прыгнуть в водопад?

Э.: О, нет. Хотя бы снова подойти близко к воде. И вот что еще мне кажется — если человек решил сигануть в водопад и берет на себя ответственность за последствия, он меньше переломается.

О.: Я понимаю, почему так происходит. Человек сгруппирован, поэтому последствия не столь убийственны. Да и летит он с открытыми глазами, не расслабляется, отдает себе отчет, что не в ванну теплую погружается.

Э.: Давай вернемся к нашей истории, которая задает нам вопрос — рубить хвост по частям или сразу? Нужно никого не обвинять, не говорить о жалости. Жалость в России очень часто понимается как попустительство нестерпимой ситуации. Я больше люблю сострадание, и оно заставляет резать гнойник, даже если будет больно.

О.: Как резать-то? Я имею в виду, что говорить?

Э.: Правду. Что в жизни двух людей больше ничего не связывает. Я не могу подсказать конкретные слова, они разные в разных парах и разных ситуациях.

О.: Как же близкого человека обидеть?

Э.: Не обидеть, а уважить. Сказать ему истину — не значит обидеть. И в истории Наташи и Толи заключительный аккорд очень хороший. В ЗАГСе у нее хватило сознательности сказать «нет». И лучше поздно, чем никогда. А родители и друзья переживут эту драматическую комедию, раз уж так вышло.

О.: Эдуард, я правильно тебя поняла: правда и только правда? Неприятная, но правда.

Э.: Конечно. Однако необходимо правильно выбрать место, время, количество времени и ни в коем случае не использовать обвинительную интонацию. Не стоит стремиться унизить партнера и доказать свою правоту, расставаться с помощью СМС, что сейчас распространено. Неужели человек недостоин личной встречи или письма, написанного собственной рукой? Получается, вся неземная страсть, которая была, укладывается в пять слов на экране мобильного: «Не люблю, замуж не пойду» стоимостью несколько рублей.

От Орландо до Майами три часа на машине по шоссе. За рулем была приятельница-американка, я уже недели три прожила в Штатах, и это способствовало улучшению моего английского. Ничто так не полирует язык, как желание кушать и удовлетворять иные потребности, которые в Майами можно удовлетворять исключительно на английском. И вот, мы имели возможность обсудить разные сложные темы. Например, Линду крайне интересовало, как я понимаю любовь к мужчине.

Я была гораздо более романтична, чем сейчас, более того, я была влюблена, и поэтому готова на все. Я объяснила:

— Это когда можешь многим пожертвовать, чтобы любимому человеку было хорошо.

— Чем, например?

— Ну, например, моя подруга уступила свое рабочее место. Место было только одно, и его занял любимый.

— Как это? Зачем?

— Как дар любви. Или жертва…

— Жертва?

— Ну да. Любовь ведь — это когда жертвуешь собой и хочешь это делать.

— Жертвовать ради мужчины?

— Иногда ради того, чтобы быть с ним рядом.

Линда недоуменно замолчала, потом лицо ее просветлело:

— Я поняла! Поняла! У нас тоже было такое, но давно. Мне бабушка рассказывала. А мы сейчас считаем, что жертвовать ради любви ничем нельзя. Помимо мужчин, в жизни много других радостей.

И то верно. Мы остановились у океана, и я долго пересыпала между пальцами песок. Я была готова отдать этот рай под пальмами за рай с любимым на южном побережье моря Лаптевых. Но рай мне не светил, светили долгие месяцы тоски и боли. Я была готова жертвовать, но моя жертва была никому не нужна. С тех пор прошло много лет и многое в России изменилось. Как бы я не стала той бабушкой, которая рассказывает про непонятное. Потому что… ну вот, к примеру.