Чтение онлайн

(В чем дело?)

Никита совершенно ничего не понимает. Но ему это нравится. Может, даже молока перепадет. Аза продолжает маячить перед ним и бросать в его сторону вопросительные взгляды. Она, очевидно, чего-то ждет от него. И что-то ему смутно припоминается со вчерашнего вечера, но что именно. Это ускользает из его памяти, как забывающийся сон.

— Аза?

— Что? — в ее взгляде проскользнуло мимолетное разочарование.

— В чем дело?

— Ты о чем?

— Какая-то ты радостная...

— Просто радуюсь, что Эни и Нэни скоро станут мамами.

— Не настолько, как Сапс, — ухмыльнулся Никита.

Вид Справочника стал понемногу терять свою жизнерадостность. Кажется, разговор пошел не в нужную ей сторону. Да что ей от него нужно? Почему прямо не скажет? Явно же, что тут не при чем то, что Эни с Нэни станут мамами.

Мамами...

Глыть...

Никита сглотнул, вспомнив последние свои слова перед сном. Это вышло само собой. Он ничего такого не имел ввиду. Возможно, подумал о молоке и из него вышла такая вот ассоциация. Но все же, он не может игнорировать Азу, которая сейчас принялась со старательным видом мыть посуду в тазу.

(Так соберись, это ведь не сложно.)

Никита глубоко вздохнул.

— Мам, можешь мне добавить каши?

Плюх!

Дзынь!..

Аза выронила тарелку в воду.

— Что ты сказал?

Никита поджал губы от смущения, и с ярко красным лицом смотрит в свою тарелку, которая и без того полна каши. Аза присела рядом с ним, чтобы быть на уровне его глаз. Ее изумрудные глаза блестят.

— Мам, можешь... А?

Не дав ему договорить, Справочник сдавила его в объятиях. Ложка вывалилась из его руки и погрузилась в кашу.

— Бо!

Это было не так сложно, как он себе представлял. Всегда считая это слово чужим, Никита всю свою жизнь сторонился его. В приюте некоторые дети называли мамами своих воспитателей, а он не мог. У него никогда не было мамы. Просто он однажды заспавнился в одном из роддомов, без истории и даже минимального представления о том, что из себя представляет та, что подарила ему жизнь. Ни имени, ни лица. Ничего. Конечно, он не мог. Но не имел ли права?

— Мам, — повторил Никита, зарывшись носом в шею Азы. — Мам.

Неужели слова могут быть такими объемными? И такими радостными до слез? Аза уже намочила ему плечо. И Никита сам не может сдержаться. Как же он, оказывается, хотел кому-нибудь сказать это слово.

— Мам.

— Сынок... — ответила Аза, хлюпая носом.

Надо же... он сынок.

(...)

Дом семейства Грай наполнился криками младенцев, сюсюканьями матерей и уставшими вздохами. А еще запахом молочка. У Сапса появились две девочки. Бони и Наб. Никита с завистью смотрел, как новорожденные мелкие сосут плодотворные буфера двух красоток. Его язык то и дело вылезал изо рта, чтобы облизать губы. И как всегда, это не оставалось незамеченным со стороны Сиов. Наверное, при этом, он выглядит, как сумасшедший. Блин, но это же просто невыносимое искушение!

Ему определенно захотелось переехать жить в этот дом.

[Аза, Сиов, я принял решение поселиться в другой семье!]

Так и хотелось сказать с порога собственного дома чемоданами в руках.

Эни и Нэни были буквально пропитаны молоком насквозь. Запах мам исходил от них просто убийственный. Это было так близко и так недостижимо. Каждый день взросления отпрысков Сапса воспринимался Никитой, как очередная потеря дозы вкусного молочка. А когда он узнал, что Нэни почти каждый день сцеживает лишнее молочко, которое ее не слишком обжорливая девочка всегда в избытке оставляет, он был просто невероятно возмущен!

[О-о-о, господи!]

Конечно, вокруг Нэни он и стал крутиться больше всего. Жена Сапса стала замечать его взгляды. Хорошо, что девушка была недостаточно умна, чтобы интерпретировать его интерес именно в этом ключе.

— Выбрал себе будущую жену? – смеется Нэни, когда он в очередной раз следит за губками младенца, в уголках которых скопилось молоко.

Почему он чувствует себя, как маньяк?

Однажды они все вместе сидели на расстеленных на траве покрывалах возле дома Грай. Аза, Сиов, Сапс, Эни и Нэни со своими девочками, и Никита. Они решили устроить пикник, так как для всех них вместе взятых за столом стало уже слишком тесно. Они весело проводили время, когда Бони раскапризничалась.

— Устала малышка, — Нэни качает ее на руках. Бони была на порядок нежнее, чем ее сестра Наб. Она больше плакала и меньше ела. А Нэни уже буквально разваливалась из-за этого от усталости. Когда укачать девочку не удалось, мама достала грудь.

Чпок!

Она совсем не стесняется сверкать сиськами ни перед кем. Возможно, это чисто материнская раскрепощенность. Как для младенца ее грудь лишь средство для насыщения, так для нее — столовый прибор с кормежкой.

После этого девочка успокоилась, Нэни понесла ее в дом. Никита тщательно скрывает мысли от Азы, следя за тем, как мама скрылась за дверью. В его ушах нещадно журчит молоко, переполняя собой сознание. Все остальные продолжили весело проводить время, все кроме Никиты.

Молоко.

Он как гипнотизируемый запахом сыра крыса Рокфор из мульта «Чип и Дейл», не в силах сопротивляться зову молочка. Никита отправился следом за Нэни. Девушка спит на кровати, малышка посапывает в колыбельке рядом. Уставшая Нэни похоже отрубилась мгновенно, и даже не спрятала грудь, которой только что кормила Бони. Никитин взгляд тут же прилип к торчащему розовому «крану» большой молочной кеги.

Уаааа...

Он ведь не собирается этого делать? Если все разложить по полочкам, то Никита тридцатисемилетний мужчина, который тем не менее находится в теле семилетнего ребенка. Семь лет — это уже много для того, чтобы пить молоко. Тридцать семь лет — еще больше. Но если подумать, чего плохого в том, чтобы утолить свой голод, какого бы возраста он ни был? Это всего лишь прием пищи. Да, не совсем обычный... Но это не наркотик... возможно… и не человеческая кровь. А просто молоко. Он же не извращенец? Да и в конце концов, все равно Эни будет потом сцеживать его. Он даже поможет ей. Как он понял, сцеживание молока не самое приятное занятие.

Эники-бэники...

Размышляя над этим, Никита воткнул в рот большой палец руки. Давненько он этого не делал.

Так что мы решим? Это извращение или просто безобидный прием пищи? Напомним, в этом нет никакого вреда. Никто при выполнении трюков не пострадает. Но не пытайтесь повторить... в съемках учувствуют профессионалы. Решено.

Через секунду Никита уже стоит на коленях перед кроватью со спящей на ней девушкой.

[Остановись! Остановись! Остановись!]

Почему он должен останавливаться? Совесть, твои аргументы? У совести не нашлось ни одного вразумительного ответа. Значит, она не права.

Чпок!

Глоть-глоть-глоть!..

О, боже мой, какое блаженство!

Рука Нэни сквозь сон в материнском инстинкте легла на голову Никиты, и принялась его поглаживать.

Как же он долго этого не чувствовал…

Глоть-глоть-глоть!..

Глоть-глоть-глоть!..

Вкусное молоко щедро проникает в его рот, лаская вкусовые рецепторы.

— Ы…?! — голос Сиов за спиной.

— Что вы делаете?! — Аза.

— Э?! — а это Сапс.

— Что там случилось? — последний зритель, Эни.