Чтение онлайн

Сам Лосев рисовать не умел, но сейчас почему-то зачесались руки. Он положил перед собой газету с портретом и взял в пальцы карандаш. Провел первую линию, а потом мир вокруг него исчез. Он чертил грифелем по плотной бумаге, отрываясь от нее лишь затем, чтобы его очинить. В себя пришел где-то через час и уже осмысленным взглядом рассмотрел рисунок. В отличие от фото на газетном листе Комаров вышел у него живым. Он глядел на него, чуть заметно улыбаясь, но улыбка эта была грустной – космонавт словно предвидел свою гибель.

На мгновение Николай задумался: не раскрасить ли портрет? Покачав головой, решил, что не стоит. Черно-белый рисунок передавал настроение сегодняшнего дня, цвет добавит ему слащавости. Лосев взял карандаш и изобразил в правом нижнем углу портрета траурную ленту наискосок. Снизу написал строгим шрифтом: «Летчик-космонавт Владимир Михайлович Комаров. 1924–1967». Отложив карандаш, почесал в затылке: надо бы добавить еще чего-то. Только что? «Помним и скорбим?» Отдает кладбищем. Это ведь не памятник на могилке. «Слава герою?» Еще хуже – лозунг у бандеровцев. Здесь о нем забыли, а вот Лосев помнит. Хм, а если… Он слышал это от пилотов.

Написав пришедшие на ум слова, Николай взял ножницы и вырезал лист из альбома. Захватив катушку лейкопластыря, вышел из квартиры. В магазине шел обычный торг, и на грузчика внимания никто не обратил. Николай подошел к стеклянной стенке рядом с дверью, отрезая кусочки лейкопластыря, прикрепил портрет к стеклу – тыльной стороной к себе. Выскочив наружу, оценил работу. Комаров смотрел с портрета на любого, кто приблизится ко входу. Вот и хорошо.

Николай отправился домой. До обеда еще час…

Толпу у входа в магазин Ясюченя разглядел издалека. Люди сгрудились на ступеньках, внутрь не заходя. Ясюченя глянул на часы – понятно, магазин закрыт на перерыв. Но зачем тогда народ собрался? Непорядок.

– Тормози! – велел сидевшему за рулем сержанту.

Тот остановил УАЗ напротив магазина. Ясюченя вышел и направился ко входу.

– Что тут происходит, товарищи? – спросил, подойдя ближе.

Люди стали оборачиваться и, разглядев перед собой милиционера, да еще с погонами капитана, молча расступились. Странно, но у некоторых на глазах слезы. Ясюченя подошел к двери в магазин. Рядом с ней на стеклянной стенке висел черно-белый портрет. Изображенного на ней человека капитан узнал сразу – он с утра успел посмотреть газеты. Надпись под портретом подтвердила его догадку – Комаров. Он глядел на Ясюченю строго, словно вопрошая: «Ты что сделал для Отчизны, капитан? Я вот жизнь не пожалел…» Ясюченя отступил на шаг и присмотрелся. Траурная лента, нарисованная сбоку, и большими буквами пониже: «Летчики не умирают, они улетают и не возвращаются… [42] »

Капитан почувствовал, как защипало в глазах. Он снял фуражку, постоял с минуту, повернулся и пошел обратно.

– Что там, товарищ капитан? – спросил водитель, когда Ясюченя заскочил в УАЗ.

– Вывесили портрет Комарова, – ответил офицер. – Его кто-то замечательно нарисовал. Смотришь – плакать хочется.

– Понятно, – вздохнул сержант. – Куда едем?

Капитан задумался. Секретарь партийной организации РОВД, он прекрасно понимал: в магазине сделали то, до чего не додумались у них в отделе. Следовало найти портрет космонавта и с черной, траурной лентой, выставить в холле на столе с кумачовой скатертью. Положить цветы… Такие вещи сплачивают коллектив. Хотя еще не поздно…

– В отдел! – велел водителю…

После сытного обеда продавцы и грузчики разбрелись коротать минутки отдыха. Валентина сидела в кабинете, перебирая накладные, когда внезапно в дверь ворвалась заместитель.

– Алексеевна! – закричала с порога. – Люди собрались у входа. Стоят и не уходят. Милиция приезжала…

Валентина удивилась. Так случалось, когда в магазин завозили ходовой товар. Не успевшие его купить до перерыва на обед, ожидали на ступеньках открытия гастронома. Но сегодня дефицит не поступал, и его не предполагалось.

– Пойдем, глянем, – сказала заместителю, – но снаружи. Изнутри увидят сквозь стекло и еще не так поймут. Ты халат сними…

Выйдя через служебный вход, они обогнули дом и приблизились к толпе. Она не была статичной: люди подходили и проталкивались к дверям. Были там недолго. Воротившись, разбивались на компании, что-то обсуждая. В ближней к женщинам спорили мужчины.

– Инженеры виноваты! – говорил один, одетый в заводскую робу. – Не проверили, как должно. Вот и нету человека. И кого сгубили!

– Техника уж очень сложная, – возражал интеллигент в костюме. – И к тому же космос. Неизвестно, что и как себя там поведет.

– Но другие слетали и вернулись, – покачал рабочий головой. – Все живые и здоровые. А Комаров погиб… При Сталине, виновные уже сидели бы.

– Не волнуйтесь, разберутся, – успокоил интеллигент. Подняв руку, глянул на часы. – Через пять минут откроют. Помянем героя как положено?

– По рублю? – спросил рабочий. – Только третий нужен.

– Я им буду, – сказал молчавший до сих пор мужчина и полез в карман.

– Торгаши какие молодцы! – сказал рабочий, принимая от него желтую бумажку. – Не забыли про героя.

– Сделали достойно, не формально, – подтвердил интеллигент, доставая рубль из кошелька. – Уважаю.

Подивившись разговору, Валентина протолкалась к входу в магазин, где мгновенно поняла причину появления толпы. Несколько минут она смотрела на портрет, ощущая как в груди копится горечь.

– Как живой, – всхлипнул кто-то рядом.

Валентина повернула голову и узнала старушку – ту, что требовала на днях свежего хлеба. Покупательница промокнула платочком слезы и вздохнула:

– Молодой какой…

– Разберитесь, кто устроил, – приказала Валентина заместителю, когда обе женщины вернулись в магазин. – Почему со мной не посоветовался?

– Может быть, не наш? – сказала подчиненная. – Где нам взять такой портрет? Кто-то в магазин зашел, тишком повесил.

– Вот и разузнай, – сказала Валентина…

Заместитель заглянула к ней через полчаса. Рядом с ней топтался грузчик Боря.

– Он, – сказала заместитель, подтолкнув его к столу. – В винно-водочном заметили, как вешал. Но подумали, что это объявление – кто-то поручил.

Валентина даже растерялась. От кого-кого, но от пацана она такого не ждала.

– И зачем ты это сделал? – спросила, принимая строгий вид.

– Чтоб почтить память космонавта, – выдавил пацан.

– А меня спросить не мог?

– Постеснялся. Вы сказали: не хотите видеть никого.

– А портрет-то где нашел? – вздохнула Валентина. Парень прав, такое говорила.

– Сам нарисовал. Помните, газету дали? Там фото Комарова. От него и оттолкнулся.

– Ты еще художник? – удивилась Валентина. – Почему не говорил?