Чтение онлайн

– Один у меня уже есть, – сказала Вера, решительно взяв Бориса под руку. – А два героя для меня много.

Пограничники захохотали.

– Что, Юра, пролетел? – спросил сержант Каныгин. На его мундире сиял золотом и эмалью орден Ленина.

– Угонишься тут за Коровкой, – пробурчал Бабанский, но тут же улыбнулся: – Поздравляю, Боря. И со званием Героя, и с такой подругой. А мы себе других найдем.

Они еще немного поболтали. Сослуживцы, впервые побывавшие в Москве, восторженно делились впечатлениями. Борис слушал с легкой грустью. Скорей всего, что он видит их в последний раз. Потом пути-дорожки разойдутся, останутся воспоминания и портреты, которые он нарисовал. Ребята этого не понимают…

В холле появились генералы, офицеры во главе с начальником госпиталя. Борис разглядел среди них Стрельникова и Буйневича. У обоих на мундирах – капитанские погоны, на кителях – ордена Красного Знамени. С ними – несколько штатских в костюмах. Пограничники затихли, развернувшись к ним лицом.

– Смирно! – скомандовал Борис, когда начальство подошло поближе.

– Вольно, – приказал Матросов. Он выглядел довольным. – Молодец, Коровка! Выжил и поправился назло врагу. Другим раненым помогаешь, мне тут говорили, – он глянул на начальника госпиталя. – Так, это что? – указал он на косынку на руке Бориса. – Китель закрывает. Куда мне награды прикрепить?

– Сниму, товарищ генерал-лейтенант, – сказал Борис.

– Хоть на время, – кивнул Матросов.

– Товарищи, прошу всех в зал! – объявил начальник госпиталя.

Товарищи пошли. Перед тем, как пройти в зал, Стрельников с Буйневичем пожали Борису руку, контрразведчик даже подмигнул. Выглядели офицеры довольными, и Борис порадовался. Выжили мужики! В его времени обоих схоронили. Стрельников не стал Героем, но зато живой…

Зал был полон. Сидели там врачи и прочий медицинский персонал, но с ними – незнакомые Борису люди, и довольно много. Наверное, актив Хабаровска. Для начальства первый ряд оставили пустым, где генералы с офицерами и штатскими расселись. Для рядовых пограничников оставили свободным следующий ряд. Борис с Сергеем заняли крайние сиденья, Вера разместилась рядом. На сцену поднялся начальник госпиталя и объявил начало торжественной части. Слово предоставили секретарю крайкома партии. Тот поднялся к трибуне и закатил доклад, в котором рассказал об успехах возглавляемого им края. Лишь в конце упомянул о героях-пограничниках. Затем вышла какая-то женщина и с бумажки прочитала речь, о том, как труженики края ударным трудом крепят экономическое могущество СССР. Наконец, на сцену поднялся Матросов. Его сопровождал майор, который нес в руках красные коробочки, такого же цвета небольшую папку и корочки удостоверений.

– Товарищи! – начал генерал. – Мне выпала почетная миссия от имени Президиума Верховного Совета СССР вручить награды отличившимся на Даманском пограничникам. По состоянию здоровья они не смогли прибыть в Москву, где чествовали остальных героев, и проходят лечение в окружном госпитале в Хабаровске. Но Родина их не забыла. По традиции первой вручается старшая награда, но я решил изменить порядок в знак уважения к солдату, потерявшему в бою с маоистами ногу. Рядовой Щербаченя! Ко мне.

Сергей встал и, слегка хромая, пошел к ступенькам сцены. На них он качнулся, однако устоял, и, подойдя к Матросову, доложил о прибытии. Борис тихонечко вздохнул. Сергею говорили взять с собой костыль, но тот не захотел: уперся – и ни в какую.

– За героизм и отвагу, проявленные при защите государственной границы СССР, рядовой Щербаченя награждается орденом Славы третьей степени [101] , – объявил Матросов. Он достал из коробочки и приколол к мундиру пограничника серебряную звезду на пятиугольной колодке, обтянутой муаровой лентой с черно-оранжевыми полосами. Затем вручил орденскую книжку.

– Служу Советскому Союзу! – срывающимся голосом сказал Сергей.

– Отлично послужил, – кивнул Матросов. – Поправляйся, пограничник.

Зал зааплодировал, Сергей поковылял обратно. К нему внезапно подскочила Вера и помогла сойти со ступенек.

– Старшина Коровка! Ко мне!

Борис потопал к сцене. На полпути прошел мимо Сергея, разглядел капли пота на лбу свежеиспеченного орденоносца и мысленно вздохнул. На сцене он ударил строевым и, подойдя к Матросову, картинно повернулся.

– Товарищ генерал-лейтенант! Старшина Коровка по вашему приказанию прибыл.

– Орел! – Матросов улыбнулся. – Встань рядом. Хочу вам кое-что сказать, товарищи, – обратился к залу. – Успехом боя на острове Даманском 2 марта мы во многом обязаны старшине. Он не только героически громил маоистов, проникших на советскую территорию, но и спас раненых пограничников, в том числе и командира заставы, вывезя их из-под обстрела. Причем сделал это под огнем противника. Родина высоко оценила этот подвиг. Указом Президиума Верховного Совета СССР старшине Коровке Борису Михайловичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ему ордена Ленина и Золотой Звезды.

Он достал из поданных ему коробочек Звезду и орден и поочередно прикрепил их к мундиру старшины на освобожденном от косынки месте. Затем отдал коробочки, грамоту и орденские книжки.

– Служу Советскому Союзу! – отрапортовал Борис, повернувшись к залу.

– Сказать что-нибудь хочешь? – спросил Матросов.

– Спасибо партии и правительству за высокие награды.

– И все?

– Меня переполняют чувства, но их трудно выразить словами, – сказал Борис, нисколько не соврав. Он и в самом деле дико волновался. – Позвольте я спою – вместе с Щербаченей? Мы сочинили песню про защитников Даманского.

– Вот как? – удивился генерал. – Так ты еще певец?

– Он хорошо поет, – встал начальник госпиталя. – И песня замечательная. Я слышал.

– Хорошо, – кивнул Матросов. – Что вам нужно?

– Стул и гитара.

– Я принесу, – вскочила Вера и тут же убежала.

– Пока не принесли, добавлю кое-что, – продолжил генерал. – Коровка отличился и в бою 15 марта. Благодаря его умелым действиям, разведывательная группа, высланная к острову, сумела выполнить сложнейшее задание командования. Тогда старшина и получил свое ранение. Военным советом Тихокеанского пограничного округа представлен к высокой награде. Мы это поддержали. Решать будет Президиум Верховного Совета СССР, но я уверен, что этот орден у Коровки не последний, – Матросов указал на награду на груди Бориса. – Об одном жалею. Последствия тяжелых ран, как мне сказали, не позволяют старшине продолжить службу. Иначе получил бы предложение поступить в военное училище. Отличный был бы офицер!

Тем временем вернулась запыхавшаяся Вера с гитарой и со стулом. Отнеся их на сцену, вернулась в зал и помогла взобраться по ступенькам Щербачене. Тем временем Матросов с адъютантом заняли места на первом ряду. Сергей взял гитару и пробежался пальцами по струнам. По его лицу было видно, что волнуется.

– Все будет хорошо, – шепнул ему Борис и вышел к краю сцены. Петь изначально он не собирался, но его задрало, что никто не упомянул о погибших пограничниках. Газеты о них тоже не писали, заметив скупо, что потери были и у советской стороны. А ведь сколько ребят сложили головы! Церемонию награждения следовало начать с минуты молчания, но никто об этом даже не подумал. – Пограничникам и мотострелкам, павшим в боях на острове Даманском посвящается, – объявил Борис и кивнул Сергею.

Тот взял аккорд, и Борис начал:

– Встанем…

Первый куплет он пропел негромко, затем начал повышать голос. В исходном тексте он заменил строчку с Господом – здесь этого не поняли бы и не приняли бы.

– Встанем.

Пока с нами рядом герои и Родина с нами.

Мы скажем спасибо за то, что победу нам дали.

За тех, кто нашел свое небо и больше не с нами

Встанем…

Первыми встали пограничники во втором ряду. Затем будто волна пробежала по залу – люди поднимались со своих мест и замирали. В первом ряду услыхали позади шум и стали оглядываться. Встал генерал Матросов, за ним – другие генералы и офицеры, последними поднялись руководители края. А Борис пел. Странное, никогда ранее не испытанное чувство, овладело им. Он управлял этими людьми, и все – в том числе генералы и партийные руководители подчинялись ему. Это было восхитительно, и он запел во всю мощь голоса. Даром это не прошло. В груди остро кольнуло – дало знать себя поврежденное осколком легкое, и песню он завершил гораздо тише. Но так вышло даже лучше – он будто стоял у могилы павших.