Чтение онлайн

— Белым цветом, — пояснил Лерман, — отмечены места, где происходит процесс выделения тепла вследствие термоядерных взрывов. Сотни, возможно, тысячи, не исключено, десятки тысяч взрывов — и все вдоль океанических впадин и складок.

Первая леди едва не зарыдала, но все же сдержалась. Крокермен посмотрел на экран с печальной улыбкой.

— А теперь — западная часть Тихого океана, — сказал Лерман. Еще множество белых линий. — Между прочим, цунами неоднократно обрушивались на Гавайи. Самые большие волны могли бы достичь восточного побережья Северной Америки за двадцать-тридцать минут. Предполагаю, что эти районы тоже пострадали от цунами. — Он показал на скопление белых линий воле Аляски и Калифорнии. — Последствия могут оказаться катастрофическими. В результате взрывов выделилось огромное количество энергии, так что климат на Земле изменится. Тепловой баланс планеты… — Он покачал головой. — Но я сомневаюсь, что у нас будет время ощутить это на себе.

— Артподготовка? — спросил Шварц.

Лерман пожал плечами.

— Кто может знать их замыслы? Мы еще живы — значит, они предприняли только предварительную атаку. Вот что можно сказать с полной уверенностью. Сейсмические станции отовсюду сообщают о серьезных аномалиях.

— Не думаю, что пульки уже столкнулись, — проговорил Крокермен. — Ирвин попал пальцем в небо. Просто мы имели дело с артподготовкой.

Лерман увелся за большой ромбовидный стол и протянул руку.

— Ваша догадка так же хороша, как и моя.

— Думаю, нам остается час, может, меньше, — предположил президент. — Мы ничего не можем сделать. Никогда ничего не могли.

Шварц нахмурился и принялся изучать фотографии с «Даймонд Эппл». Снимки, казалось, не имели ничего общего с реальностью. Всего лишь красивая абстракция. Как теперь выглядят Гавайи? На что будет похож Сан-Франциско через несколько минут? Или Нью-Йорк?

— Жаль, что здесь не все, кого я хотел бы видеть, — сказал Крокермен, — кого хотел бы поблагодарить.

— Мы не эвакуируемся… снова? — машинально спросил Шварц.

Лерман бросил на него пронизывающий ироничный взгляд.

— У нас нет поселений на Луне, Ирвин. Президент, будучи еще сенатором, настоял, чтобы финансирование этого проекта было прекращено в 1990 году.

— Виноват, — бросил Крокермен почти враждебно.

если бы у Шварца был с собой пистолет, то в этот момент он пристрелил бы президента; беспомощный неуправляемый гнев мог в равной степени довести его и до слез, и до насилия. Снимки не отражали сути происходящего. Крокермен, однако, был реален.

— Мы — словно дети, — сказал Шварц после того, как жар отхлынул от лица и руки перестали дрожать. — У нас никогда не было шанса.

Пол завибрировал. Крокермен огляделся.

— Я почти с нетерпением жду конца. Я чувствую такую боль в душе!

Пол затрясся сильнее.

Первая леди вцепилась в притолоку, потом облокотилась на стол. Шварц поднялся, чтобы помочь ей сесть. В комнате появились сотрудники секретной службы. Пытаясь удержаться на ногах, они хватались за стол. Шварц усадил миссис Крокермен и упал в кресло, ухватившись за его деревянные ручки. Тряска не усиливалась.

— Сколько времени это будет продолжаться, как вы думаете? — спросил Крокермен, ни на кого не глядя.

— Господин президент, мы переправим вас под землю, — предложил представитель охраны, которому удалось дальше всем пробраться в комнату. Его голос дрожал от страха. — И всех остальных.

— Не будьте смешным. Если на меня упадет крыша, я расценю это как милость Господню. Правильно, Ирвин?

Крокермен широко улыбнулся, но в глазах его стояли слезы.

Экран потух, свет погас, потом лампы вновь загорелись.

Шварц встал — пора подать всем пример.

— Я думаю, мы позволим этим людям выполнить их задачу, господин президент.

Неожиданно он испытал неприятное ощущение в желудке, словно поднимался в скоростном лифте. Крокермен покачнулся, охранник подхватил его. Ощущение взлета не прекращалось, казалось, оно уже никогда не исчезнет. Внезапно все замерло, только Белый Дом остался приподнятым над фунтаментом на один дюйм. Стальные балки, встроенные в остов здания в сороковых и в начале пятидесятых годов, скрипели и визжали, но выстояли. Штукатурка облаками пыли и целыми кусками падала с потолка; дорогостоящая деревянная обшивка стен громко трещала.

Шварц услышал, как президент зовет его. Из-под стола (ему каким-то образом удалось спрятаться там) Ирвин пытался ответить Крокермену, но не смог. Задыхаясь, моргая, протирая глаза от пыли, он лежал и вслушивался в душераздирающий треск и грохот, раздающиеся со всех сторон. Снаружи до него донесся страшный шум — должно быть, рушилась каменная облицовка фасада или падали колонны. Он невольно вспомнил кадры из многочисленных фильмов о древних городах, уничтоженных землетрясением или извержением вулкана — об огромных мраморных глыбах, летящих в толпу смертников.

Только не Белый Дом… Только не он…

— Ирвин, Отто!

Снова голос президента. Пара ног, неловкими шажками перебирающихся к столу.

— Сюда, вниз, сэр, — выдавил Шварц.

Перед глазами встало лицо жены, он с трудом различал ее черты, словно смотрел на старую нечеткую фотографию. Она улыбалась. Потом он увидел дочь, которая жила со своей семьей в Южной Каролине… если только океан пощадил ее.

Снова стремительный рывок вверх. Шварца прижало к полу. Ощущение полета продолжалось секунду или две, но Шварц знал, что этого достаточно. Когда подъем прекратился, он, крепко зажмурив глаза, замер в ожидании обвала верхних этажей. Боже, неужели они взорвали все восточное побережье? Ожидание и тишина, казалось тянулись бесконечно. Шварц не мог решить, открыть ему глаза снова… или ограничиться только ощущением тряски.

Он повернул голову и открыл глаза.

Возле стола призрачно-белый от пыли лежал президент. Он упал лицом вверх: глаза его были открыты, но безжизненны. Белый Дом вновь обрел голос и, как живое существо, завопил от боли.

Тяжелые ножки стола подогнулись и разлетелись в щепки. Они не могли выдержать многотонный груз цемента, стали и камня.

Удивительное зрелище, подумал Эдвард, удивительное и трогательное; ему хотелось пересилить себя и присоединиться к тем, кто собрался в круг и распевал гимны и народные песни. Он и Бетси сидели на асфальтированной дорожке, прижавшись друг к другу. Колебания почвы прекратились, но даже ветер — и тот, казалось, стонал и жаловался.

По иронии судьбы, поднявшись по крутой тропе, чтобы лучше видеть окрестности, они оказались отрезанными от края скалы футовой трещиной, появившейся в каменном покрытии террасы, и теперь перед ними открывалась лишь часть панорами гор.

— Ты — геолог, — сказала Бетси, массируя его шею. Эдвард не просил ее об этом, но массаж придавал ему сил. — Понимаешь, что происходит?

— Нет.

— Это не простое землетрясение?

— Не похоже.

— Значит, началось. Нам не выбраться отсюда.