Чтение онлайн

Управитель встал, очевидно, раздраженный непредвиденной помехой. На широком круглом лице крохотные водянистые глазки казались переваренными горошинами, зато туника была сшита из лучшего бархата, а с жирной шеи свисала золотая цепь.

— Изложите ваше дело, — буркнул он, нагло оглядывая женщин.

Розамонд гордо вздернула подбородок:

— Я Розамонд Маршал и приехала проверить свои владения, сэр. Но то, что я вижу, мне не по нраву!

— Жаль, но ничего не попишешь. Мне доверена вся власть в здешних местах.

— Я хозяйка Першора.

— А я Даймок, хозяин Першора. Ты же всего лишь девчонка с пожилой нянькой. Неужели всерьез вообразила, что можешь заявиться сюда и отдавать приказы?

— Так вот, мастер Даймок! Я немедленно увольняю вас за дерзость и нахальство!

— Да неужели? — пренебрежительно рассмеялся тот. — Ну что ж, леди Вонючка из Дерьмового замка, ничего не выйдет. Я назначен на эту должность графом Глостером, который предоставил мне право управлять Першором, как я считаю нужным. За три года правления я не получил ни одной жалобы!

В этот момент в зал вбежал конюх Розамонд:

— Госпожа, конюшни так грязны, что стойла не очистишь и за месяц! Главный конюх не дал мне овса и не отвел места лошадям.

Девушка возмутилась, заметив подбитый глаз бедняги.

— Неужели ублюдок ударил тебя, Нед?! — завопила она. — Я сама посмотрю, что там творится! А пока, мастер Даймок, усадите эту даму и позаботьтесь о ее завтраке. Садись, Нэн, я могу задержаться.

Не успела Розамонд открыть дверь конюшни, как в нос ударила едкая вонь навоза и гнилой соломы. Поколебавшись, она решительно переступила порог. Оказалось, что Нед ничуть не преувеличил. В стойлах находилось с полдюжины лошадей, но полы были невыносимо загажены. Похоже, когда первые шесть стойл переполнялись отбросами, коней просто переводили в соседние, а потом все повторялось с самого начала. Розамонд рвала и метала, проклиная себя за то, что захватила лишь одного слугу. Как она могла не послушаться леди Элеонору, предлагавшую ей сколько угодно людей?!

Приняв властный вид, она обратилась к единственному конюху, здоровенному верзиле с тупой красной физиономией:

— Я Розамонд Маршал, и Першор принадлежит мне. Советую понять, что я не потерплю такого обращения с моим слугой. У меня пять лошадей, включая две вьючных, и всем нужна вода, корм и убежище.

— Даймок сдерет с меня шкуру, если я накормлю вашу скотину, — пробурчал он, скрестив руки на широченной груди.

Розамонд, потеряв голову от ярости, взмахнула хлыстом, но мясистая лапища в два счета вырвала у нее единственное оружие.

— Не успеешь оглянуться, как брякнешься на зад в кучу дерьма, а твоему слуге я подкрашу второй глаз, если немедленно не уберетесь из конюшни!

— Мерзкая свинья, чтобы тебе задохнуться в этом смраде! Пойдем, Нед, я помогу тебе натаскать воды.

— Я сам… Госпожа, простите, что не смог с ним сладить.

— Я помогу тебе, Нед. Нужно же на чем-то сорвать гнев, прежде чем он меня задушит. Я начинаю понимать, что женщины не пользуются тут никаким уважением. И хотя я владею каждым дюймом этой земли, каждой палкой и камнем, эти люди не желают выполнять моих повелений. Во имя Господа, как это леди Элеонора ухитряется править Кенилуортом?

— Прошу прощения, госпожа, она делает это не именем Господа, а именем Симона де Монфора. Если за спиной леди стоит властный и сильный мужчина, все беспрекословно ей подчиняются.

Поднося воду своему коню Нимбусу, Розамонд размышляла над словами конюха.

— Придется стреножить лошадей на лугу за конюшней, Нед. Ночь будет холодной, но они хотя бы смогут пощипать сена из вязанок. Завтра мы уезжаем.

Обиходив коней, Розамонд помогла Неду внести вещи и велела следовать за ней в обеденный зал. Даймока нигде не было видно, но остальные по-прежнему сидели за столом. Перед Нэн не было еды, очевидно, ее так и не покормили. И тут Розамонд взорвалась. С воинственным видом она двинулась к столу.

— С меня хватит! Сыта по горло!

Одним махом она смела все на пол. Расплющенные пудинги, залитые соусом, упали рядом с кусками сыра, гусиные потроха плавали в винных лужах, оловянные блюда и кубки покатились по каменным плитам.

— Если нам не видать еды, то и вам ничего не достанется! — прошипела она и зашагала к кухне, приказав Нэн и Неду следовать за ней.

Великанша кухарка была счастливой обладательницей трех подбородков и соперничала цветом лица с громилой на конюшне.

— Тут мое место! Убирайся! — нагло бросила она, но Розамонд схватила тяжелую медную ложку с длинной ручкой и взмахнула перед носом толстой бабищи.

— Отойди, жирная сука, или я подвешу тебя над огнем и вытоплю все сало! Мы сами себя покормим, что не составит никакого труда при том количестве еды, которой завалена кухня! В жизни не видела подобной гнусной расточительности! Нэн, приготовь три тарелки! Нед, наполни корзину сыром, фруктами и вином, мы отнесем ее наверх. — Презрительно ткнув вертелом в живот кухарки, она добавила: — Твои дни в этой кухне сочтены! А теперь прочь с глаз моих!

Бродя по дому, они повсюду видели следы запустения: грязь и мусор, сломанную мебель. Занавеси сгнили от сырости, каменные стены были в разводах плесени. Только в комнатах слуг царили порядок и уют.

Все трое трудились целый день, чтобы сделать обитаемой спальню с альковом. Нед нарубил дров, Нэн помогла госпоже просушить перины у огня и выскребла полы, пока хозяйка смывала плесень со стен и протирала окна.

— Слава всем святым, что надоумили леди Элеонору напомнить мне о белье. Клянусь, отныне никогда не буду без него путешествовать. Нед, тебе придется лечь в алькове. Боюсь, спать в разных комнатах нам опасно.

Они поели там же, у огня, и Розамонд зажгла пару душистых свечей, которые привезла с собой.

— Придется завтра же вернуться в Кенилуорт. Мой кузен Ричард непременно во всем разберется. Он наверняка не имеет представления о том, что тут творится! И спасибо вам за помощь. Я до сих пор в себя не пришла!

— Успокойтесь, ягненочек мой! — нежно сказала Нэн. — Хорошо, что я захватила теплые пуховые одеяла. Вы, похоже, измучены до смерти.

Розамонд долго лежала, наблюдая за игрой теней на стене и проклиная себя. Она понимала, что именно на ней лежит львиная доля вины за все, что происходило в Першоре. Сколько лет она пренебрегала своими обязанностями, позволяя другим управлять землями и владениями Маршала!

Гнев сменился отчаянием. Никогда еще Розамонд не чувствовала себя столь беспомощной, бесполезной и ничтожной. Она имела меньше власти, чем беспризорные псы во дворе — те хотя бы могли гонять гусей. Меньше всего на свете Розамонд хотелось с позором возвращаться в замок Кенилуорт, но ничего не оставалось, кроме как смирить гордость и попросить помощи.

Господи, что за дни настали! Только вчера При мысли о сэре Рикарде у нее горло перехватывало. Сегодня же события в Першоре грозили окончательно сломить ее дух.