Чтение онлайн

— Как я тебе завидую, Ри. Принц тако-о-ой… От одного его вида у меня коленки подгибаются. Щедрый, красивый, умный, наверняка очень приятный в общении, не то что этот герцог. Знаешь, мне уже кажется, что любовницей быть даже лучше. Живешь себе, как хочешь, подарки дорогие принимаешь. Чем плохо? Уж принц для тебя и дом отдельный купит, и полностью обеспечит. Жизнь при дворе, наряды, постоянные балы.

— Такая жизнь недолгая. Потеряешь красоту, соперница другая подсидит, интриганы подставят, да мало ли чего, молчу уж об отношении общества к любовницам. Брак это спокойнее и надежнее.

— Брак — это тоже не всегда хорошо, — заметила Ансона. — Вот достанется тебе такой муж, как герцог, и плакать будешь, что обласканной любовницей принца не осталась, — кузина вздохнула более чем печально, уже о своем задумавшись. — Подружки говорят, герцог от жен избавляется, как только они ему родят.

Какие страсти.

Королевский курьер явился уже на следующий день, и мне торжественно был вручен великолепный кинжал, от одного вида которого я уже пустила слезу умиления. Оружие легло в руку идеально. Вот от такого подарка я точно никогда не смогу отказаться.

— Передайте его высочеству мою искреннюю благодарность.

Облегченный выдох в исполнении курьера — это нечто.

— Его высочество также просил узнать, будете ли вы на частном королевском балу, который состоится на следующей неделе? От вашей семьи пришел ответ с подтверждением согласия на участие, но почему-то вашего имени там не было.

— Увы, я не смогу прийти.

— Вы не могли бы указать точную причину отказа? Его высочество просил узнать ее, поскольку за вас волнуется особо. На этой неделе вы не присутствовали ни на одном мероприятии, куда была приглашена ваша семья.

Вот тут я растерялась. Сказать, что болею — так курьер видит, что я здоровее всех здоровых, да и к чему мне вообще выгораживать в этом вопросе баронов? Да и бесконечно эта отговорка действовать не сможет. Говорить, что у Ольтонов нет на мой выход денег? Опять же, не в моей компетенции. Что просто не хочу? Отказываться просто так от приглашения в королевский дом — прямое оскорбление короны. Пауза затянулась. Надо что-то отвечать.

— Вам лучше задать этот вопрос барону Ольтону. — Курьер кивнул и тут же ретировался.

Уже спустя полтора часа в дом пришел новый курьер, не тот, что обычно, но тоже в цветах королевского дома, и письмо свое вручил лично главе семейства Ольтон в холле дома. Вскрыв и прочитав письмо, барон заметно побледнел. Кажется, я подставила опекуна. Мысль подтвердилась, когда барон на весь дом закричал нервным фальцетом, зовя жену:

— Луандра-а-а!

— Да, дорогой? — баронесса выскочила в холл почти тут же, ибо, по своей любимой привычке, подсматривала и подслушивала. Я вышла в холл только потому, что подумала, что это ко мне курьер, но теперь крайне заинтригована. — Что-то случилось? На тебе лица нет.

— Случилось! — барон сделал театральную паузу. — Меня вызывают во дворец, — снова пауза, и следующие слова сказаны совсем уж страшным тоном. — В службу дознания, отдел нравов.

Тут и баронесса побледнела и чуть не упала в картинный обморок, однако воздержалась, поскольку ловить было бы некому.

— Почему? За что?

— А то ты не догадываешься! — Барон некультурно ткнул в меня пальцем. — За то, что ее с собой не брали. Знаешь же, какие люди ею интересуются.

— Не кричи на меня! — грозно проорала баронесса. — И ты и я все знали. Ничего страшного. Скажешь, как мы и решили. Ничего не будет.

— Уверена? А если нас оштрафуют? Отнимут опеку над ней за то, что не можем должным образом обеспечить (если за делом следит принц, очень вероятно), а значит и дом, ты об этом подумала?! Да нас так в обществе опозорят, что ни о каком успешном браке для Ансоны и речи уже не будет вестись!

Барон взял жену под руку и потащил, наверное, в кабинет. Совещаться. А может быть в спальню. Успокаиваться. А я задумалась. Может ли случиться так, как описал Ольтон-старший? Если отнимут опеку надо мной у Ольтонов, то кому передадут? У меня больше родственников не осталось, во всяком случае, тех, кто мог бы «достойно содержать». Порой корона берет опеку над сиротами знатных родов, но я отверженная родом, однако если принц настоит, поручится и, по сути, станет моим личным опекуном… Нет, не хочу думать над таким развитием событий.

На следующий день, встав непривычно рано, барон собрался и отправился туда, куда, собственно, его в письме и вызвали. Ольтона вышла проводить и морально поддержать его жена. Поддержка барону была явно нужна, на мужчину лично мне было жалко смотреть, он весь трясся, был бледен и то и дело вытирал платочком со лба выступившую испарину.

Домой барон вернулся только к вечеру, без него ужин не начинали. То, что мать и дочь волнуются, это нормально, но тут это волнение передалось и мне. Что там решат, и действительно ли вопрос о моем отсутствии на балах? Может, к примеру, узнали про мои нелицензионные магические услуги, а может, за бароном еще какие-то грешки, или…

— Все нормально, — не став играть на наших нервах, произнес барон и, кряхтя, сел за обеденный стол. Тут же мужчина взялся за вилку и нож и жадно начал есть.

— Дорогой, но что там, расскажи, — попросила баронесса, когда заметила, что муж утолил первый голод и взялся за вино.

Ольтон строго посмотрел на жену.

— Как я и предполагал, у меня спрашивали, почему я скрываю подопечную, хорошо ли с ней обращаюсь. Так долго было, потому что вызывали магических дознавателей. Всю душу из меня вынули, но я держался стойко и на одной позиции. Нет денег, близки к банкротству, родных детей на последние деньги выводим.

— И что решили? У нас опеку отнимают? — взволнованно спросила баронесса.

— Нет, я же сказал, что все нормально, — барон довольно улыбнулся. — И даже более того. Опеку не отнимают, зато заботу о выходе Эльрии в свет корона взяла на себя. Ну или иначе говоря, ее обеспечат гардеробом, и в случае, если Эльриа не покажется на каком-либо из крупных мероприятий, куда наша семья будет приглашена, я буду отчитываться за каждый случай. Эльриа, завтра утром ты должна быть дома, придет модистка, чтобы снять мерки и обсудить желаемые фасоны платьев и их цвет.

У баронессы, Ансоны и у меня дружно раскрылись рты. Корона оплачивает дорогостоящий гардероб отверженной сироте, еще и практически иностранке? Ну-ну. Скорее я поверю в то, что некто все-таки навязал мне подарок по своему выбору.

— Мама, как же так? — Ансона обиженно надула губки, взгляд растерянно-несчастный.

Гардероб за счет королевской казны — это правда очень щедро, понятно, чему возмущена кузина. Баронесса Ольтон лишь недовольно поджала губы, но ничего не сказала. Смотрю на кузину и прямо-таки вижу, в каком направлении ворочаются мысли в ее голове. Ансоне все больше и больше кажется, что быть чьей-то фавориткой — роль весьма неплохая, во всяком случае, кавалер будет щедрее обычного, в то время как брак — это ведь так скучно.