Чтение онлайн

– Не знаю, с какого хуя ты решила, что я буду перед тобой отчитываться.

– Просто признай!

Сука! Нет, сегодня все бабы в моей жизни решили довести до белого каления. Резко оборачиваюсь и ору.

– Кто ты такая, чтобы я перед тобой отчитывался?! КТО, БЛЯДЬ?!

Элен вздрагиваю, опускает глаза, а потом издает смешок.

– Я — твой потенциальный союзник, но ты проебываешься. Из-за нее. И будешь отрицать дальше?

Возьми себя в руки, придурок!

Шумно выдыхаю, прикрываю глаза и шепчу.

– От этого союза ты тоже многое получаешь, малыш. Так что не забывай свое место, а главное — кто здесь главный.

Резко выхожу и хлопаю дверью так сильно, что, наверно, это слышно на другом конце Москвы. Орехов бы сейчас тоже посмеялся, конечно…

Плевать.

Надо спуститься в спортзал и скинуть напряжение. Надо валить подальше. Никто не должен видеть меня таким разболтанным, ведь она права. Я проебываюсь по-крупному. Но…

Смотрю на дверь нашей спальни и не могу сделать шага в сторону.

Плевать троекратно. Я в минусе при любых раскладах, и раз гореть мне в огне…

Чеканю шаг до двери, решительно открываю ее и захожу внутрь. Лили на черных простынях выглядит так, как выглядит во всех моих фантазиях. И это того стоит. Все круги ада того стоят: ее на моих простынях…

Малик

Медленно подхожу к постели, на которой отчетливо вижу тонкий стан своей супруги. Она перекрутилась. Удалось малышке из-за спины руки перед собой вытянуть, но не освободиться. Думаю, не хватило не просто навыков. Банального терпения.

У нее сейчас нет терпения.

Лили улетела.

Она часто дышит, вздрагивает, цепляется ногтями за подушку. Ей хорошо и до отвратительного херово в моменте, когда агония стягивается с наслаждением. Ей больно.

– Малыш, как ты?
– хрипло спрашиваю, она резко оборачивается.

Я не вижу ее глаз, но думаю, что их окончательно поглотила тьма. Меня вставляет. Я против того, чтобы она пробовала запрещенные вещества, конечно же. Я все еще злюсь. Но я слишком малодушен, чтобы дойти до конца, при этом слишком бесстрашен, чтобы не признать собственной слабости: эгоизм вопит внутри моей разломанной башки. Он радуется. Он ликует.

– Малик, мне жарко…

Тихо усмехаюсь и присаживаюсь рядом, а сам кладу руку ей на бедро и киваю.

– Знаю, девочка.

– Что…что со мной? Больно…

И это я тоже знаю.

В голове моментально происходят замыкания нейронных связей. Они просто разрушаются. Дышать все сложнее, и я сжимаю легкую ткань ее платья, которую мечтаю порвать.

Наверно, нельзя. С другой стороны? Неужели ты сейчас собираешься начать играть в эту игру? Ты никогда не был джентльменом. И такова суть; такова жизнь. Твоя и ее тоже. Увы. Не повезло. Некоторым везет. Они не встречают на своем пути кого-то вроде меня; они знакомятся с хорошими людьми, выходят замуж и рожают детей. Все типично и просто. Это потом начинается грязь, и она в любом случае начинается. Это тоже, наверно, трагедия, но что поделать? Как там было? Каждая счастливая семья счастлива одинаково; каждая несчастная несчастлива по-своему. Ну, или типа того. В любом случае я для себя давно перефразировал эту мудрость: и хорошие, и плохие люди тонут в говне, потому что мир — это не сказка, где всегда побеждает добро. Мы только умираем по-разному. Единого конца нет. Даже если ты заканчиваешься от пули, от взрыва или от ножа — он попадает в разные места, бьет с разной силой, причиняет разную боль. Только смерть в этом мире одновременно вечная и разная. Вот так.

Лили издает тихий стон и выгибает спину. До сих пор «правильно» будет встать и уйти, как я и хотел. Но на самом деле я не хочу правильно, потому что я не джентльмен и не собираюсь им притворяться.

Подтягиваю ее юбку выше, наклоняюсь ниже и касаюсь носом ее шеи. Лили издает еще один стон, от которого даже зачатки того, как я должен поступить, тухнут. Их хоронит под собой огромный пласт моих собственных желаний и дикой тоски, которую я без нее испытываю.

– Сейчас станет легче, - шепчу, подтягивая ее юбку на себя, - Ты меня за это возненавидишь завтра.

– Я…я тебя уже…о господи…

Улыбаюсь. Знаю, что уже ненавидишь. Я это заслужил.

Отгибаю край ее мокрого белья и погружаю внутрь палец. Она сразу подается на меня бедрами и откидывается назад на подушки, чтобы было проще добираться до тех частей ее тела, в которых сейчас ей так меня не хватает.

Она хочет.

Знаю, что это наркотики, хотя они ли? Лили испытывает ко мне определенные эмоции. У родителей не было никакого допинга, но все было нормально. Нехорошо, потому что я чувствовал ментальную стену между нами, но нормально. Сейчас нет стены. Ее снова нет, как не было все эти пять лет, пока обстоятельства не вынудили меня пойти на определенные действия.

Она мне отдается.

А я ее беру.

Стыдно? Возможно. Точно будет стыдно потом, но сейчас это лишь малые отголоски, которые так просто игнорировать.

Нахожу губами ее губы, сразу глубоко целую, продолжая ласкать набухший клитор. Буквально через пару движений она мощно кончает, дико сжимая фаланги моих пальцев, и это та самая, последняя капитуляция разума. Он покидает чат.

Я рву с себя галстук, рубашку, брюки. Никогда не раздевался так быстро, хотя умею это делать очень хорошо. Но никакое наказание рядом не стоит с перспективой получить ее в свои руки.

Проникаю в нее резким, грубым движением. Меня ведет, Лили поддается. Она сильнее разводит ноги в стороны, вонзает свои маленькие ноготки мне в спину до адской рези перед глазами.

Плевать.

Пусть оставляет шрамы на моем теле. Они будут моими любимыми. Я продолжаю ее целовать, жадно вбиваюсь в ее тело во всю длину.

Платье в клочья.

Воздух пахнет нами.

Рычу, сгребая ее в охапку. Оставляю на ее теле синяки, ведь как бы ни сдерживался, ни пытался быть с ней нежным, у меня получается откровенно плохо.

Я так по тебе соскучился…

Захватываю ее сосок, прикусываю, Лили выгибается в спине и просит еще.

– Сильнее…

Перед глазами темнота, будто меня ударили в затылок, а потом яркий, сильный взрыв из тысячи салютов. Сколько у меня было женщин? Я не вспомню, даже если задамся такой целью. Даже если мне вдруг станет на всех них не насрать.

А она навсегда остается под моей кожей. Маленький ангел внешне, дикий черт внутри. Полностью мой мир, в который я проникаю снова и снова. Кончаю ей на живот. И снова проникаю.

Никакого предела. Адреналин на максимуме. Голод до сих пор гуляет по венам, а значит, я не один раз нарушу систему правильных поступков.

Переворачиваю ее на живот. Беру сзади, крепко натянув шелковистые волосы. Время, адекватность, мера — я не знаю, что это такое. Сердце колошматит о ребра, дыхание сбивается, а я все еще не знаю, что это такое.

Мне мало.

Мне ее мало.

Мне ее мало…

Воздух вокруг нас тяжелый. Он пахнет нам. Он искрится от стонов в унисон, от ярких, сладких на вкус эмоций. От поцелуев. И от имени, которое горит на моих губах, на обратной стороне черепа и…блядь, на сердце…