Чтение онлайн

Ни одна из них — ни по жестам, ни по взгляду, ни по тому, как замирает дыхание — не была похожа на меня. Я не дрожала от желания, не краснела от восторга. В отличие от остальных, не стремилась к нему. Я… боялась. Или хуже — чувствовала, как опасность, скрытая за его ледяным взглядом, пробирается под кожу. Их реакция оставалась прежней, предсказуемой, будто Делавьер только распалял женский азарт. А у меня внутри с каждой минутой нарастало другое — тревожное предчувствие, которое не имело ничего общего с романтикой.

Я не знала, что страшнее — то, насколько сильно я выделяюсь на фоне этих девушек, или то, что он, похоже, это уже понял с самого начала. Слишком проницательный, слишком внимательный, чтобы не уловить — моё отстранение не притворство и вовсе не тактика для завоевания его внимания. Это инстинкт. То, что вырывается изнутри, не спрашивая, хочу я того или нет.

Я не подходила под привычный для него типаж. Не улыбалась глупо, не пыталась флиртовать, не строила глазки, и тем более — не подбирала слов, чтобы привлечь его внимание. Я, наоборот, постаралась сразу исчезнуть и ни разу не обернулась. Хотела стать невидимой, раствориться в толпе, пока не поздно. Но почему-то именно это, кажется, его и зацепило.

Может, потому что была единственной, кто не рвался ближе. Или потому, что в моём взгляде не было привычного восторга, только скрытая настороженность и… любопытство? Да, наверное, оно тоже. Потому что кем бы он ни был, каким бы ни был опасным — Делавьер притягивал. Как тьма, в которую заглядываешь слишком долго и однажды начинаешь замечать, что она смотрит на тебя в ответ.

Это напоминало наваждение — липкое, ползучее, от которого невозможно избавиться, как бы разум ни пытался отгородиться. Инстинкт ещё подсказывал, куда шагать, в какую сторону бежать, чтобы не сорваться в пропасть. Но даже он давал осечки. Иногда спасал, иногда — уводил прямиком в беду. Всё как в лотерее: сегодня вытянула выигрышный билет, а завтра — осталась ни с чем. Равновесие и баланс. Мир обожает напоминать, что плату взимает всегда.

Я ещё немного лежала с открытыми глазами, будто цепляясь за остатки тишины и размышляя, где свернула не туда. Когда позволила себе поверить, что смогу управлять этой историей, не зная всех её правил. Только к рассвету, когда небо стало медленно светлеть, а стены чуть теплее, наконец уснула.

А потом будто в следующий же миг — звуки. Шорохи, шаги, кто-то явно суетился где-то рядом, и раздражение накрыло с головой, вызывая желание скрыться под подушкой. Хотелось зарыться глубже под одеяло, спрятать лицо от мира, спрятаться от всего, что снова ползло в мою жизнь. Сделать вид, что я — не здесь, что всё ещё сплю, что меня не существует. По крайней мере, до тех пор, пока не исчезнут те, кто пытается вытащить меня обратно в этот сумасшедший водоворот.

— Молодая госпожа, вам пора вставать, — прозвенело где-то над ухом с той назойливой вежливостью, от которой хотелось застонать. — К вам прибыл гость и уже ждёт в малой гостиной! Граф и госпожа уехали по важным делам, и я не знаю, когда они вернутся. Ситуация, можно сказать, безвыходная!

Кто-то с упрямством истинного мучителя принялся тянуть за край одеяла, пока я, не открывая глаз, не начала яростно за него бороться, намереваясь защитить последний рубеж своего уединения. Но Розель, как и всегда, была неумолима. И если обычно её заботливое щебетание можно было перетерпеть, то сейчас — после ночи, полной тревог и бессмысленных размышлений, — оно действовало как наждачка по нервам.

— Пусть он подождёт… — буркнула в подушку с таким чувством, будто прокляла незваного визитёра на семь жизней вперёд.

Но разум всё равно уже проснулся и начал работать — не по доброй воле, а из-за тревожного зуда под кожей: кто пришёл? Зачем? Почему именно ко мне и именно сейчас?

Голова гудела, в теле — ощущение, будто меня всю ночь били подушками, но не ради забавы. Мысль о том, что придётся встать, умыться, уложить волосы, надеть приличное платье, улыбаться и делать вид, что я не разваливаюсь на части, — вызывала почти физическое отчаяние. В голове успел прокрутиться целый поток ругательств, но я удержала их внутри, сквозь зубы сдерживая стон.

Стиснув зубы и выдохнув с такой тоской, будто собиралась на казнь, я наконец распахнула глаза и уставилась в потолок. Беспощадный свет пробивался сквозь занавески, и каждый его луч будто насмехался: «Доброе утро, леди Эйсхард, вставайте — сегодня вас ждут новые неприятности». Я медленно села, машинально проведя рукой по волосам, которые за ночь успели превратиться в небольшое стихийное бедствие.

— Розель, — прохрипела я, всё ещё цепляясь за остатки сна. — Кто он, этот гость? Или ты надеялась, что я просто выползу к первому встречному с разбитым лицом и спутанными волосами?

— Никак нет! — оживилась служанка, суетливо подавая мне халат. — Он очень вежливый. Представился… тихо, внятно, но я, признаться, испугалась и не переспросила. Сказал, что не намерен задерживаться надолго, но его взгляд… — она поёжилась, — …мне не понравился. Слишком спокойный. И как-то уж слишком… ваш.

— Мой? — переспросила я, натягивая халат и направляясь к умывальному столику. — Он — мой?

— В том смысле, что не смущается, как остальные. Сразу сел в кресло, будто весь дом давно его и, простите, стал дожидаться вас, а не ауденции. Он даже не пытался заглянуть в окно или поинтересоваться, сколько времени ему ждать. Только попросил чаю. Крепкого и без сахара.

Я замерла с полотенцем в руках. В голове проносилось только одно — без сахара. Вот теперь меня действительно пробрало, а по спине прошлась новая волна неприятного холода. Кто бы он ни был — это настораживало больше, чем если бы он явился с цветами, музыкантами и прокламацией.

— Ты точно не расслышала имени? Ни полслова?

— Ничего, госпожа, — покаянно опустив голову, отчиталась служанка. — Он посмотрел на меня так, что я и за чайником пошла, и в погреб сбегала, и вообще чуть не извинилась, что потревожила, хотя, казалось бы, он — гость.

Я встала, хмуро взглянула на своё отражение и вздохнула. Прекрасно. Похоже, судьба решила, что вчерашнего спектакля было мало и мне ещё только предстоит познать истинные муки. Никто из нас гостей не ждал, а на вчерашнем вечере никто не подходил для знакомства, чтобы сегодня заявиться с предложением о женитьбе. Да и с такими вопросами в первую очередь принято идти к родителям, а уже после ко мне знакомиться поближе и рассматривать в серьёз мою кандидатуру на роль жены.

— Хорошо, ничего страшного. Помоги мне собраться. Я хочу выглядеть достойно. Нет, не слишком нарядно. Просто так, чтобы никто не подумал, будто я спала в одежде и готова к побегу.

Розель кивнула, вспорхнула к гардеробу и стала перебирать платья, пока я по-прежнему пыталась стряхнуть с себя недосып, страх и дурные предчувствия. Кто бы ты ни был, таинственный утренний визитёр, ты выбрал очень неподходящий день.

Розель задумчиво обвела взглядом гардероб, будто уже мысленно собирала образ, подходящий под настроение нерадостного утра с ещё пока неизвестными последствиями. Через несколько секунд её руки уверенно потянулись к платью из плотного небесно-голубого шёлка. Она встряхнула его лёгким, но отточенным движением, как будто проверяла не только наличие складок, но и уместность наряда перед тем, кого впустили в дом без спроса, но с особым почётом.