Чтение онлайн

Плечи осели, колени подогнулись, и я медленно опустилась на пол, чувствуя, как напряжение вместе с телом соскальзывает вниз. Камень под спиной был холодным, но в этой прохладе было что-то спасительное. Глаза слипались, будто кто-то незримо тянул за веко. Всего лишь минута — просто отдышаться, и потом дойду до ванной…

Но внезапно всё изменилось. Во рту пересохло мгновенно, дыхание сбилось, сердце застучало неровно. Я попыталась приподняться, но тело будто онемело — ни руки, ни ноги не слушались. По позвоночнику прокатилась горячая волна, сменившаяся липкой, вязкой слабостью. Это было не просто переутомление.

Жар оплёл грудь, будто меня окутало невидимое пламя. Я попыталась пошевелить пальцами — тщетно. Лёгкая паника зашевелилась внутри, сначала осторожно, затем ярче, сильнее, словно пробуя границы моей воли. Острая догадка тут же посетила мою голову.

Горько усмехнулась — как же иронично всё вышло. Приехать в дом, полный правил и льда, выдержать бойню слов с его светлостью, отказаться от полноценного ужина и умереть отравленной уже в первый вечер. Даже для меня это слишком драматично.

Сознание начинало расплываться. Всё вокруг будто размыло — стены, пол, даже мягкий свет бра из-за спины. Голова опустилась на плечо, а сердце стучало глухо, будто из-под воды. Я пыталась двинуть рукой, крикнуть, закричать, хотя бы прошептать, но ничего не выходило. Ни один мускул не слушался.

В какой-то момент в груди вспыхнула паника. Настоящая, хищная. Я не чувствовала тела — как будто оно осталось снаружи, а сознание — заточено внутри, в каком-то плотном коконе. Перед глазами будто вспыхнула тень — не фигура, не силуэт, просто движение за гранью восприятия. И в ту же секунду всё исчезло, но ненадолго.

Пробуждение было резким и жестким — меня резко окатило холодом. Ледяная струя хлестнула по лицу — внезапно, без предупреждения. Я резко открыла глаза, захлебнувшись в собственном вдохе. Мир дёрнулся, шатнулся, а потом выровнялся, и я поняла: потолок качается не потому, что я теряю сознание — просто он действительно движется. Меня везли в неизвестном направлении.

Резкий запах сырой ткани и пыльного дерева ударил в нос. Глаза до конца не фокусировались, но я различила тёмный интерьер повозки, колыхающийся в такт глухому стуку колёс. Хотела подняться — и тут же рванулась, напрягая руки, но не смогла. Плотные и крепкие верёвки жгут запястья, словно я опасный преступник. Ноги тоже скованы, но не так сильно по сравнению с руками.

Сердце взвилось в грудной клетке, будто хотело вырваться наружу. Я рванулась снова, безуспешно, и только сейчас осознала — кто-то напротив наблюдает за моими жалкими попытками освободиться. И смотрит так, словно в его лапы попала забавная зверушка.

— Очнулась, — прозвучал чужой хрипловатый голос.

Я резко подняла взгляд. Тень в углу сидела в полумраке, и только когда очередной рывок колёс впустил в салон свет из щели в занавеске, я уловила незнакомые черты лица. Мужчина не был поход ни на кого из тех, кого я видела в доме Эйсхард или на том проклятом званом вечере у маркизы.

— Кто вы? — спросила я хрипло, но твёрдо, чувствуя, как дрожь предательски пробегает по позвоночнику. — И куда вы меня везёте?

Он усмехнулся, что мне совсем не понравилось. Не весело — с отголоском чего-то хищного в голосе. Так усмехаются в лоб тому, кому путь заказан на тот свет. Выходит, меня отравились, чтобы выкрасть из-под носа самого герцога и убить где-то за пределами города?

— Туда, где наивные леди перестают задавать лишние вопросы, — многозначительно ответил мой похититель.

Я недоумённо моргнула, стряхивая остатки оцепенения, и попыталась распознать лица рядом — он был здесь не один. Всё смазано, всё плывёт, но одно было ясно: это не иллюзия. Чужие глаза. Трое. Один напротив, двое — сбоку, чуть в тени. И все смотрели на меня слишком спокойно. Словно наблюдали за зверьком в клетке, ожидая, когда он начнёт метаться. Или бросаться. Отлично. Не дождутся.

— Какого… — выдохнула я, голос звучал хрипло, — …что вам нужно?

Ответа не последовало. Только ленивое хмыканье, как будто эта сцена для них — не первая, и уж точно не последняя. Один из них — светловолосый, со шрамом через бровь — склонился ближе. Я успела уловить запах дешёвого вина и вытертой кожаной куртки. Мимолётный, но противный. Тут же поморщилась.

— Надеемся, ты стоишь потраченных усилий, леди Эйсхард, — проговорил он с ухмылкой.

Я усмехнулась в ответ, хоть и с трудом сдерживала накатившее раздражение. Руки проверяли верёвки, пальцы искали хоть малейшую слабину. Но узлы были крепкими, а материал сильно впивался в кожу. Без сомнения останутся следы.

Я не спешила строить иллюзий. Вэлмир вряд ли сразу обнаружит мою пропажу и уж точно не рванёт за мной, как рыцарь из дешёвой поэмы. Скорее решит, что я сама сбежала, хлопнув дверью после сегодняшнего вечера. Слишком своевольная, слишком упрямая в его глазах. Он ведь уже слышал от меня достаточно дерзких реплик. Вот и решит: не выдержала.

— Если вы рассчитываете, что герцог Делавьер бросится спасать меня с мешком золота в одной руке и войском в другой, — спокойно проговорила я, — вы сильно переоцениваете его сентиментальность. Он не герой из баллад. Он политик. Хладнокровный, расчётливый, безукоризненно прагматичный. Да, я его невеста. Но это часть сделки, не повод для безумных жертв. Невесту всегда можно заменить, от чувств всегда можно отказаться. У него есть враги — настоящие, опасные. Ради них он будет действовать. Ради меня?.. — я выдержала паузу, затем пожала плечами, насколько позволяли верёвки. — Возможно. Но не с той горячкой, на которую вы, похоже, рассчитываете. Да и я же ещё пока не законная жена, а просто невеста.

Светловолосый нахмурился, затем прищурился, изучая меня почти с интересом. Я тем временем приметила нож у него на поясе. Узкая рукоять, ремень с потёртостями. Левша. Отлично. Маленький шанс — но шанс. Сейчас действовать — глупость. Трое против одной, и я не знаю, кто из них владеет магией, а кто просто умеет метко бить в висок.

— Хочешь, чтобы мы подумали, что ты ему безразлична? — оскалился блондин, глядя на меня с холодной насмешкой.

— Я хочу, чтобы вы подумали, — произнесла ровно, — и перестали делать ставку на чувства. Вы выбрали не ту приманку. Герцог Делавьер не торгуется, он выжидает и мстит. Если я не вернусь, он не будет устраивать поисковые отряды из рыцарей и трубадуров. Он просто вычислит, кто стоит за этим — и тихо вырежет без капли жалости и пощады. Потому что, когда ты становишься для него проблемой, он не сжигает письма. Он сжигает целые дома, а после находит причину, как всё представить народу в выгодном свете.

В ответ на мои слова повисла короткая тишина, а затем троица разразилась смехом. Громким, грубым, с хрипотцой и явным наслаждением от собственной «проницательности». Один захохотал так, что закашлялся, второй ударил кулаком по стенке повозки, третий — светловолосый, что всё время разговаривал со мной, — склонился ближе, прищурившись и всё ещё с ухмылкой на лице.

— Слушай, ты мне даже начинаешь нравиться, — процедил он. — С характером. Жалко, что заказчик ценит в женщинах только молчание и покорность. Ну ничего, думаю, он тебя быстро…

Фраза так и повисла в воздухе.

Повозка резко дёрнулась, словно кто-то подбил колесо или проклятая дорога решила сжить нас со света. Глухой грохот, дикий крен — и всё поплыло. Мы подпрыгнули, последовал резкий рывок, от которого мир перевернулся. Пол под ногами неожиданно исчез. Доски захрустели. Воздух наполнился криками, руганью и глухим стуком тел о стены. Один из охранников вылетел к двери, второй — в противоположный угол. Повозка заскрежетала, переворачиваясь набок, и застыла, наконец, в изломанном, мёртвом положении.