Чтение онлайн

– Я знаю, что люди думают о моих родителях, – сказала она с ноткой высокомерия в голосе. – Их не любят, потому что они неправильно пользуются вилками и не говорят на правильном английском языке. Снобы всегда будут задирать носы, даже если у нас больше денег, чем у любого из них. Я не имела счастья родиться в благородной семье, поэтому, если я хочу пробиться в высшие слои общества, я должна выйти замуж за человека, который туда вхож. Именно так я и собираюсь поступить.

– А как же любовь? – спросил он.

Ее глаза стали холодными и злыми.

– Любовь не может мне дать то, чего я хочу. Мне наплевать на все эти бессмысленные сантименты. Я намереваюсь стать важной дамой, уважаемой в этом городе. С твоей помощью или без нее. Есть много других, кто сможет воспользоваться приданым, которое дает за мной отец. Но ты оказался первым, на кого пал мой выбор.

Лихорадочный блеск глаз девушки даже заставил его на шаг отступить. Положение в обществе – вот все, что ее заботит! Это слишком. Однако Гаррету была знакома такая решимость. Разве он не так же стремился спасти «Морские перевозки Армстронга»?

– И вас вовсе не тревожит, что по-настоящему я вас совсем не люблю?

Эта мысль обдала Гаррета холодом, но отчаянное положение, в котором он находился, удержало от того, чтобы с отвращением отвернуться и уйти.

– Чувства, настоящие или какие-то другие, тревожат меня меньше всего. Мне нужно ваше имя. Фамилия Армстронг откроет мне доступ на любой светский раут в Мобиле. И уверяю вас, это куда более ценно, чем мимолетная страсть.

Гаррет вновь ощутил тепло тела Лейси. Эдит ошибалась. Ничто не могло сравниться с этим удовольствием, оно во сто крат дороже золота.

Тем не менее, он не мог сделать Лейси своей. Ей необходимо было то, чего он не мог ей дать. Даже если бы она сама приняла его таким, какой он есть, Гаррет никогда не решился бы потребовать, чтобы она пожертвовала своей семьей ради брака с ним. Иначе однажды, когда трудности и нужда станут невыносимы, она возненавидит его.

Он любил Лейси Вебстер. Самому себе Гаррет мог в этом признаться. Но она никогда не станет его. А он, видимо, никогда не сможет никого полюбить так, как любит ее.

Так какая же разница, на ком он женится? Лучше уж действительно взять в жены девушку, которая не лелеет романтической надежды найти в нем любовника и друга, а просто получит какую-то пользу от этого брака.

Он долго рассматривал Эдит, словно решая, что делать. Наконец – к добру или не к добру– он принял решение.

Звук шагов по ступенькам вернул Лейси к реальности. Она быстренько спрятала статью, над которой работала, под томик пьес Шекспира и сделала вид, что читает.

Фрэнси сначала заглянула в гостиную, а потом вошла и плотно закрыла за спиной двустворчатую дверь. Бледное лицо ее было напряжено, около губ пролегли недовольные складки. Лейси сидела, в ожидании глядя на подругу.

– Что случилось?

– Я встречалась с Рапьером, чтобы получить новое задание редакции, – сообщила Фрэнси, нервно щелкая серебряным замочком на сумке. – Он попросил меня передать это тебе. – Она так крепко сжимала в руке конверт бежевого цвета, что побелели суставы пальцев.

Лейси знала – такими конвертами пользовались в «Реджистер». Сердце ее учащенно забилось в ожидании нового задания от редакции. До сих пор это вызывало у Лейси радостную дрожь. Но, заметив блеск в глазах подруги, девушка ощутила, как ее охватывает неприятное предчувствие.

– Я знаю, что это за поручение, Лейси. И мы должны что-то сделать, чтобы помешать этому.

Резко поднявшись, Лейси подошла к подруге и взяла конверт. Сломав печать и разорвав грубую бумагу, она извлекла листок, торопясь узнать, что же там написано. Глаза скользнули по строчкам, и из горла вырвался тяжелый вздох. Лейси прижала руки к груди и опустилась в кресло.

– Я не думала, что он это сделает. Я была уверена…

– Он не должен этого делать, Лейси! – вскричала Фрэнси. – Он разрушит свою жизнь.

Перечитывая задание, Лейси только сокрушенно качала головой. Она все еще не верила своим глазам.

– Мы знали, что это возможно.

– Нет! – заявила Фрэнси, в волнении меряя шагами гостиную и покусывая мелкими белыми зубками ровно подстриженные ноготки. – Я подозревала, что Говард Бишоп затевает нечто подобное, но ни на секунду не могла предположить, что Гаррет согласится. Этот человек… это семейство… Они ужасны, Лейси. Он не может так поступить.

– Вероятно, у него нет выбора, – прошептала Лейси, заметив, как побелели пальцы, сжимающие бумагу. Ее сковало отчаяние.

Драматизм, с которым восприняла новость Фрэнси, был ничто по сравнению с тем, что чувствовала она сама в этот момент. Ее переживания оказались слишком глубоки, чтобы пустые стенания и протесты могли это выразить. Лейси не могла произнести ни слова. Она даже думать не хотела об этом задании, не могла выполнить его. Фрэнси пришла в ужас от этой новости, потому что считала Гаррета своим другом. У Лейси были свои причины для того, чтобы почувствовать дрожь в подкашивающихся ногах.

Как она выполнит такое поручение? Ее колонку заполняли легкомысленные слухи и весьма фривольные замечания. Разве она сможет когда-нибудь написать о вечере, посвященном помолвке Гаррета Армстронга и Эдит Бишоп так, чтобы читателям не стала ясна вся глубина ее отчаяния?

Появление Себастьяна в конторе у Гаррета оказалось такой неожиданностью, что молодой человек вскочил из-за стола, не скрывая своего удивления. Рассерженный Грэмб влетел вслед за Себастьяном и извиняющимся тоном пробормотал:

– Я должен был предупредить вас, сэр…

Себастьян сердито повернулся к секретарю.

– Он знает, кто я! – прорычал он. – Нет нужды представлять меня.

Гаррет знаком приказал Грэмбу удалиться, и Себастьян захлопнул дверь.

– Что за чертовщину ты придумал?

– Привет, Себастьян.

Гаррет вернулся на рабочее место, заставив себя холодно улыбнуться приятелю.

– Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я говорю, – рыкнул Себастьян, размахивая перед носом у друга бледно-розовой карточкой с текстом, отпечатанным выпуклыми черными буковками. – Скажи, что это ошибка, и ты не соглашался жениться на этой «милой крошке».

– Это не ошибка.

– Проклятье! – заорал Себастьян, швырнув карточку на стол перед Гарретом с такой силой, что задребезжал стеклянный абажур настольной лампы.