Чтение онлайн

Заперев дверь, я зажмурилась и шагнула к шкафу, двери которого полностью зеркальные. Ну что, Оля, хочешь увидеть, какой ты запомнилась своей невестке и ее сестре?

Я приоткрыла один глаз. О боже…

Отражение безжалостно показало замученную бытом сорокалетнюю тетушку в халате, на груди которого расползалось мокрое пятно. Хм, опять у меня молоко убежало, как шутит Саня. Волосы, с одной стороны прилизанные, с другой напоминали взрыв на макаронной фабрике и топорщились в мироздание веселенькими сосульками. И кожа у меня какая-то бледно-зеленая, как травка весной. Хотя…может, тут освещение слишком яркое?

Неча на зеркало пенять, коли рожа крива, Оля. Давай одевайся, причесывайся, бери ребенка и выходи к гостям. Интересно, где носит нашего хирурга?! Обещал ведь прийти пораньше… И знает ли он, что скоро станет своей русалочке…хммм….кем? Ну каким-то родственником, в общем.

Давай, Оля, будь мужиком, соберись!

Я решила делать вид, что вижу эту Таню в первый раз в своей жизни. Посмотрим, что это за птица – как общается, чем дышит, к чему стремится… Надо бы аккуратно выяснить, что она думает о женщинах, разрушающих семьи. Кто ее знает – может, для нее это в порядке вещей. И тогда… А что тогда? Ослепить Сашу и запретить с ней общаться? Детский сад, штаны на лямках…

С этой Таней совсем забыла как следует разглядеть свою будущую невестку. А она ничего, кажется: не сводит глаз с Андрюшки, да и он млеет – вон, даже под столом за руки держатся. Ой, как хочется надеяться, что это любовь – такая, какая бывает только раз в жизни.

Черт, и все равно не могу думать ни о чем другом, кроме этой хищницы.

К слову, я привела себя в порядок, чтобы не выглядеть на фоне этой Тани пугалом, и все равно мне до нее далеко. Она ухожена до кончиков ногтей – у меня лично ощущение, что она целыми днями не вылезает из спа-салонов. Честно попыталась найти какой-нибудь изъян в ее внешности, но его просто нет. Правда, подозреваю, что грудь у нее не своя – не может своя быть такой большой и аппетитно круглой. Да и это скорее для мужчин плюс, чем минус.

– Таня, а чем вы занимаетесь? – я решила вспомнить о гостеприимстве хозяйки и начать светскую беседу.

– Я кардиохирург, – она широко улыбнулась, выставив на всеобщее обозрение ряд белых, как жемчуг, зубов, – Чиню забарахлившие моторчики, от которых зависят человеческие жизни. Такая вот у меня работа.

Моторчики?! Однако, своеобразное у нее чувство юмора. Интересно, а ТАМ – тоже моторчик?

Воображение у меня бурное, поэтому я живо представила себе картинку, где Таня, хищно облизываясь, говорит моему мужу: "Ну как, завести тебе твой моторчик"?

Хмм… Перестань об этом думать. Перестань сейчас же…

– Ой как здорово! – пропела я каким-то фальшиво-тонким, не своим голосом, – А у меня муж тоже врач – хирург. Андрей вам наверное рассказывал… И что, в вашей больничке мужчины совсем слепые? Не видят, что такая красавица одна? Никто за вами там не ухаживает?

Мдаа, немного откровенно, агрессивно и напористо получилось. Шашки наголо – и вперед. Но мне надо знать, что она ответит!

В глазах Тани мелькнуло удивление, но воспитанность взяла верх.

– Если честно, мне пока не нужны новые отношения, – сказала она сухо, – Только что пережила очень болезненный развод, поэтому для меня пока существует только работа…

– Ой, как жалко, – сказала я, не испытывая ни капли сочувствия, – Простите.

– Да ладно тебе, не скромничай, – вдруг встряла в разговор Вася, отложив вилку, – Вы знаете, где бы она ни появлялась – мужчины за ней увиваются. И на работе тоже…

– Не надо, Вася, – одернула сестру Таня, слегка покраснев. И, окончательно смутившись, принялась наглаживать кота. Тот млел, слегка высунув язык – показатель высшего кайфа. Предатель. Иуда. Продажная шкура. Все вы, мужики, одинаковы: видите красивую женщину и сразу языки вываливаете от восторга…

– А вот и я! Простите, что опоздал! – в прихожей хлопнула дверь, и мой муженек, держа в руках большую коробку пирожных, заглянул в комнату, – Вы уже на…

Он не договорил. Пластиковая коробка выскользнула у него из рук и раскрылась. Васька – который кот – мигом вскочил и принялся подозрительно обнюхивать корзиночки с кремом. Чихнув для порядка, отошел – "Ну и гадость" – было написано на его морде.

А вот что написано на морде… ой, простите, на лице моего мужа, – сказать трудно. Удивление? Или ужас?

Подумалось мне сегодня, что "сноха" – это та бесправная женщина в семье мужа, с мнением которой никто не считается. Та, которая терпит унижения, оскорбления, тяжелую работу и… все молча сносит. В смысле, терпит.

Не знаю, как там в словаре "Живого Великорусского", а у нас сноха явно не будет на бесправном положении в семье. Всем покажет, где раки зимуют. И Ваське тоже.

Пока муженек отходил от первого шока и, нервно смеясь, представлял нам свою коллегу (исподтишка поглядывая при этом на мою реакцию), Васенька достала из сумочки какой-то журнал и принялась его листать. Андрея, вначале не проявившего ни малейшего интереса к глянцевому изданию, весьма энергично пихнули в бок и заставили смотреть на картинки.

Интересно, что это там у нее? Ах, как жаль, что мое зрение ухудшилось после родов…

Приставив указательный палец к глазам, я сощурилась, как китаец, я попыталась разглядеть название журнала.

– Ой, как здорово! Значит, мы с вами скоро сроднимся, Александр Павлович! – долетел до меня звонкий голосок Тани, – Как тесен мир, Вы не находите?

А, это она у меня уже спрашивает. Пришлось перестать безуспешно изображать китайца и включаться в диалог с оттенком светской беседы.

Так, Оля, возьми себя в руки, веди себя с достоинством королевы. Оставь свое желание оттаскать ее за жиденькие космы и выцарапать мужу глаза. Ага, как же… Вы видите, как он на нее смотрит?! Как преданная собачка на своего хозяина – вывалив язык и бешено виляя хвостом от счастья. Кажется, еще секунда – завизжит от радости и кинется облизывать ей лицо. Да и она тоже оживилась – куда-то пропала маска холодного отчуждения, вежливая улыбка сменилась искренней, живой.

Чувствуя, что во мне включается моя субличность базарной бабы (очень редко это бывает, поверьте!), я мигом затолкала ее обратно и пропела:

– Проходи, милый, садись. Сегодня на ужин твоя любимая утка в медовом соусе. Вы знаете, у Санечки больной желудок и я вообще ему готовлю всегда по особому рецепту – все двадцать лет счастливой семейной жизни. Но раз уж у нас сегодня праздник, можно и расслабиться немного, правда? А что это у тебя за журнал, Вася?

Улыбка Тани слегка завяла – что бы это значило? Саня слегка смутился – не каждому мужчине понравится при всех признать неполадки со здоровьем. Ничего, это такая моя маленькая месть, которая, как известно, сладка…

Месть сладка, говоришь, Оля? Да ты просто ничего слаще пареной репки в жизни не ела. Всю жизнь себе во всем отказывала, лишнюю вещь боялась купить – лишь бы муж был накормлен досыта, а ребенок играл самыми лучшими игрушками. И что? В итоге сын крутит пальцем у виска, знакомя меня со своей невестой, а муж вообще не видит во мне женщину и смотрит на других.

Мне стало так горько, так обидно и больно за себя. Я сидела и вспоминала прожитые годы: как я из своего почти нового платья сшила пятилетнему Андрюшке новогодний блестящий костюм. Как однажды не купила себе сапоги, которые очень хотела – белые, на небольшом каблучке – а купила Саше стильные часы, о которых он давно мечтал. Как однажды не смогла навестить в больнице болеющего отца, потому что Саня…