Чтение онлайн

Давид тогда очень сильно обиделся на друга. Он искал его целую неделю, обошел все притоны в городе, поднял на уши милицию и потратил почти все свои деньги на это.

Уезжали они с пустыми карманами и не разговаривали все дорогу.

В Москве уже Давид потеплел, спросил друга:

– На что жить будем?

– Я возьму академ, пойду работать, а ты продолжишь учебу. Кто-то из нас в команде должен выучиться и быть образованным.

– Хрен тебе, - грубо ответил друг, - учиться продолжим оба, а по вечерам будем работать. Я все сказал!

Это было первое «Я все сказал!» Потом Дима уже знал, что если друг говорит эту фразу, то с ним лучше не спорить, сделает так и ни за что не уступит.

Дима открыл глаза и посмотрел на Алену. Она крутила вилкой в пирожном.

Он присел возле нее, взял за руку.

– Я не хочу с тобой делать то, что делал с другими женщинами, понимаешь?

– Нет. Ты ведь целовал других?

– Это было давно. Совсем не помню, как.

– Ну хорошо, вот, например, грудь ласкал им?

– Никогда.

Она очень удивилась:

– Как это? Это же самое ну… элементарное… А там? – она опустила взгляд в пол.

– И там никогда и никому.

Она тяжело вздохнула, подумала, потом еще спросила:

– Ну хорошо, но вот минет. Я же не первая.

Тут он рассмеялся:

– Нет, родная, ты не первая, но ты все делаешь по-другому.

– Как это? Не понимаю…

Он закрыл глаза, улыбнулся, подвинулся к ней близко, приобнял и на ухо прошептал:

– Ты его покрываешь маленькими, нежными поцелуями, гладишь, трешься… а они… - он зарылся носом в ее волосы, - они его пытались засунуть в рот целиком.

Она чуть повернула голову и коснулась губами его носа:

– Но ведь он огромный, как это возможно?

– Невозможно, - засмеялся Дима, - но это не мешало им пытаться, давиться, обливаться слезами, но все равно пытаться.

Она дотронулась губами к его и тихо спросила:

– А женщины с анальными пробками в заднице у тебя были?

Он рассмеялся, нежно поцеловал ее и заметил, как дрожат ее губы.

Чуть отстранился, чтобы убедиться, что это действительно то, о чем он подумал, а она резко прильнула к нему и он почувствовал, как она дрожит от возбуждения.

– Ничего себе. Это тебя так мои рассказы завели?

Она немного поерзала на диване и прикрыла глаза.

Дима пересел на стул напротив.

– Специально отсел? Чтобы я так сидела, и сама мучилась? Поехали домой, а?

– А торт? – он расплылся в улыбке.

Как же ему нравилось сейчас наблюдать за ней: она ерзала попочкой, иногда выгибаясь, опускала глаза, тяжело дышала и прикусывала нижнюю губу.

Алена взглянула на торт.

– Домой хочу. И поскорей, а то не доеду.

Какая-то сумасшедшая волна возбуждения накрыла его. Он сглотнул, расставил ноги чуть шире и пододвинул к себе тарелку с пирожным.

Она подняла на него умоляющий взгляд, и он чуть не ослеп от этой красоты:

– Как ты прекрасна!

Алена облизала пересохшие губы:

– Издеваешься, да?

– Нет. Правда. Нет ничего прекрасней чем любимая возбужденная женщина.

Она поднесла чашку с чаем к губам, отпила, эти движение до чашки и после, когда она поставила ее на стол, дались ей очень тяжело.

– Саблин, - сказала она грозно, - если ты сейчас не сядешь рядом…

Он ее перебил:

– Саблина. Я не сяду. Я ем торт, - он попробовал закинуть ногу на ногу, но возбуждение не позволило ему это сделать, поэтому он опять расставил ноги, выдохнул, взял в руки вилку, и стал ковырять бисквитное пирожное, разглядывая Алену.

Она продолжала смотреть в пол, прикрыла глаза, опять облизнула пересохшие губы.

– Это очень красиво. Правда.

Она подняла на него взгляд, потом отпустила и сказала:

– Ты сейчас обижаешь меня. Если бы я знала, что ты меня хочешь я бы все на свете сделала, чтобы удовлетворить.

– Я делаю сейчас тоже самое, - Дима улыбнулся.

– Пытаешься поиметь меня взглядом?

– Именно. Возбудить. Недоступностью. Работает?

– Нет.

Он отложил вилку, привстал со своего стула, сел возле нее на диванчик, она резко прильнула к нему, уткнулась носом в шею и сильно сдавила руку. Он обнял ее за талию и чуть потянул к себе, она вся выгнулась, медленно вернула ягодицы на диван, он еще раз ее притянул, она резко свела ноги, тихонько застонала ему в ухо и задрожала, крепко сжимая его запястье.

Когда ее дыхание восстановилось она тихо произнесла:

– Мне так стыдно. Я вела себя как капризная девчонка. Прости.

Он еле сдерживал себя от возбуждения:

– Это было потрясающе. – Он притянул ее к себе, а она опять выгнулась и сказала:

– Дима, едем скорей домой, эта штука в заднице не дает мне спокойно дышать. Я больше никогда ею не воспользуюсь.

Он встал, прикрывая возбуждение пиджаком, подал ей руку, вытащил из кошелька деньги, положил под блюдце, обнял Алену и повел к выходу.

– Еще как воспользуешься! – прошептал ей в ухо, и она рассмеялась.

На заднем сидении автомобиля она чуть расслабилась, откинулась на сидение и закрыла глаза.

Дима сидел рядом, тоже сначала решил угомонить свое напряжение и прикрыл глаза, но потом взглянул на нее и больше не мог отвести взор. Его самого уже трясло от возбуждения. Он посмотрел на ее выпирающую ключицу, чуть напряженную шею, заметил как от самой малой кочки или ямки, на которую попадает автомобиль, она практически незаметно вздрагивает, опустил взгляд на платье, которое облегало ее как вторая кожа, на стройные ноги. Она закинула ногу на ногу, положила сверху на колени свои ладони и прерывисто дышала, потом огляделась, как будто впервые видела этот автомобиль и сказала:

– Почему у тебя нет такой шторки тут, - она провела ладонью в воздухе впереди себя, - вжих-вжих, чтобы закрылась. Как у Штирлица.

Дима издал сдавленный смешок.

Она прикрыла глаза, а он через секунду громко рассмеялся.

Алена сердито посмотрела на него.

– Я просто подумал, как ты смешно создана. Вот сейчас прям идеальная женщина. Сидишь, молчишь, сил хватает только губы облизать и на меня с вожделением посмотреть. И оказалось, чтобы закрыть эту дырочку, - он дотронулся до ее щеки, погладил ее и прошелся пальцами по губам, - нужно воткнуть что-то в ту, - он подсунул руку ей под ягодицы и она схватила его за затылок, потянула к себе и впилась губами.