Чтение онлайн

С тех пор как Дэви и Кен окончили университет, они работали в полном одиночестве. Они никогда не видели других лабораторий и не показывали свою работу специалистам, которые могли бы судить об их успехах. То, чего они достигли, доказывало, что они на правильном пути, но практические результаты были ещё очень незначительны и совсем недоступны пониманию мелких дельцов, дававших им деньги, – людей, которым загадочная техника, желание верить в неё и запах наживы внушали такую растерянность и такой благоговейный трепет, что они никогда и не пытались здраво оценить достижения молодых изобретателей. Ван Эпп был первым инженером, первым по-настоящему творческим человеком, который увидел их работу в её теперешнем состоянии, и Дэви жаждал услышать его мнение. Из деликатности Дэви не решался спросить его прямо, но при каждом удобном случае старался вызвать старика на разговор.

– У нас всегда не хватало денег для работы, – заметил он. – Приходилось пользоваться тем, что попадалось под руку.

– Понятно, – тихо отозвался старик. – Это бывает.

– Взять хотя бы тот трансформатор в блоке питания, – продолжал Дэви. Он понимал, что говорит слишком много и нажимает на старика слишком явно, но остановиться не мог. – Узнаете, что это такое?

Ван Эпп обернулся и долго глядел на трансформатор.

– Узнаю ли я? – переспросил он с таким видом, будто вопрос показался ему странным, потом хотел было что-то сказать, но в конце концов покачал головой. – Нет.

– Это старый линейный трансформатор, который мы с Кеном буквально украли со столба. Конечно, мы перемотали его и сделали масляный кожух, но изоляторы всё же выдают его происхождение.

Ван Эпп взглянул на Дэви почти в упор и сказал:

– Я бы никогда не догадался.

Но несмотря на все уловки, Дэви не мог вытянуть из старика ничего, кроме безмолвного кивка или уклончивого бормотания. Должно быть, думал Дэви, Ван Эпп слишком тактичен, чтобы высказать вслух свое мнение об их работе, и в то же время слишком честен, чтобы изображать притворное восхищение. Внезапно Дэви решил устроить старику последнее испытание. Он взял электронную трубку, прикосновение к которой недавно доставило ему такую радость, и принялся объяснять Ван Эппу её действие. Он вложил её старику в руки, и тот, слушая объяснения, медленно поворачивал в пальцах замысловатый шар, разглядывая его устройство. Выцветшие голубые глаза Ван Эппа были лишены всякого выражения, на морщинистом лице не отразилось ничего, однако Дэви решил, что прочел на нем всё то, чего так боялся.

– Конечно, нам следовало бы раздобыть настоящего стеклодува, – вздохнул Дэви, осторожно укладывая трубку в её колыбель. В душе он был горячо предан этой трубке, которую наполовину создал сам, но, видно, Кен прав, и, если так, спорить не приходится. – Вы не знаете подходящего человека здесь, в городе?

– Нет, – сказал Ван Эпп. Только удивительным тактом можно было объяснить этот тон старика – он как будто и не понимал причины, заставившей Дэви обратиться к нему с такой просьбой. – Люди, с которыми я когда-то работал, жили в Нью-Йорке.

– Всё-таки найдите кого-нибудь. Вы знаете, какого рода работа нам нужна.

– Вам нужен человек, который может выполнить такую работу? – спросил Ван Эпп, кивая на стоящий на полу ящик с электронной трубкой.

– Нет, – обрывисто сказал Дэви. Он не мог больше вынести неодобрения, как бы ловко оно ни было спрятано под маской вежливости. – Нам нужно, чтобы это было сделано в тысячу раз лучше! – Он резко повернулся и пошел в противоположный конец лаборатории к Кену.

– Ты был прав, а я неправ: нельзя показывать нашу работу, пока мы всё не переделаем – с начала до конца.

– Но ведь только час назад ты убеждал меня в обратном, – удивленно сказал Кен.

– Я передумал, вот и всё, – упрямо заявил Дэви.

– Неужели ты, наконец, начинаешь понимать, как важно произвести впечатление на этих тузов?

– Пошли они ко всем чертям! – сказал Дэви. Неужели Кен так никогда и не поймет, что его по-настоящему волнует? – Дело совсем не в этом.

– Тогда что же случилось.

– Ничего!

– Ты с кем-нибудь говорил?

– Ни с кем!

– Что же тебя вдруг так взбудоражило?

– Выражение лица Ван Эппа. Тут не требовалось никаких слов.

– А-а, – спокойно протянул Кен и, бросив взгляд на старика, положил руку на плечо Дэви. – Слушай, малыш, мне нет дела до того, что думают другие, – сказал он ласково, как не говорил Дэви уже несколько лет. Кен, всегда поглощенный собою, иногда вдруг сознавал, что кто-то, а подчас и он сам, причиняет боль младшему братишке, и что именно он должен прийти на помощь огорченному малышу. Послушай, ты же переубедил меня, – сказал Кен. – Самое главное – чтобы трубка работала. Пока мы не поставим всё на место и не наладим, что толку говорить о переделках? Ты же сам сказал: это лаборатория, а не кабинет красоты.

– Ты всё-таки ничего не понимаешь, – настаивал Дэви. – Будь на его месте кто-то другой, кого интересовали бы лишь деньги, которые можно за это получить, мне было бы наплевать. Но Ван Эпп не такой. Когда-то он был среди тех, кто делал великое дело, – дай бог и нам с тобой очутиться среди них. И я хочу, чтобы то, что мы с тобой делаем, было таким же важным, имело такое же огромное значение для всего мира. А старик считает, что мы ещё не вступили в эту лигу.

– Нет, вступили, – упрямо возразил Кен. – Я тебе докажу это. Вынь всё из ящиков, собери, заставь работать – и увидишь, у чертова старика глаза на лоб полезут!

Ван Эпп поглядывал на братьев, разговаривавших на другом конце лаборатории; по его бесстрастному лицу никто не догадался бы, что он изнемогает от отчаяния. Он знал – братья говорят о нем. Всё утро он мучительно боялся, как бы по своему невежеству не сказать чего-нибудь такого несуразного, что Дэви уставился на него, открыв от удивления рот, а потом разразится обидным хохотом. О чём бы Дэви его не спрашивал, он старался отмалчиваться, а когда молчать было уже нельзя, он лихорадочно искал среди всех возможных ответов тот, которого, по-видимому, от него ждали; и даже тогда он отделывался минимальным количеством слов из страха сказать что-нибудь не то. Никогда в жизни он не переживал такого ужаса – ему казалось, что вот-вот он услышит смертный приговор.

Ни один из приборов, которые показывал Дэви, не был ему даже отдаленно знаком. Он никогда не видел таких сложных устройств. Он держал в руках такие странные предметы, что казалось, они занесены сюда с других планет, где наука достигла куда более высокого уровня; сила воображения и мастерство, присущие молодым изобретателям, очевидно, не придававшим этому особого значения, вызывали в нем благоговейный восторг, но он не смел его выразить, боясь показать, что не знает даже названия столь удивительных предметов.

В это утро через его руки проходили одно за другим шасси со сложнейшими схемами – вряд ли он когда-нибудь поймет, как они работают После объяснений, которые быстро отбарабанивал Дэви, было неловко спрашивать. «Но всё-таки что же это такое?» Голос его наверняка дрожал бы от слез бессилия и злости на себя. «Глупый, невежественный старик», – говорил он себе. Меньше чем за двадцать лет всё настолько изменилось, что сейчас он столкнулся с совершенно новой наукой, а новые науки – только для молодых. Он хмурил брови, чтобы сдержать судорожное подергивание, сводившее ему лицо. Не удивительно, что все эти годы он был никому не нужен.