Чтение онлайн

– Подойди поближе, сынок, а то мне тебя не видно. Ты стоишь в тени. Вот так, теперь хорошо. Значит, завтра у тебя большой день? Отлично. Но я всё думаю, не разумнее ли было бы взять себе дело помельче, не такое грандиозное, как тот проект, о котором вы толкуете, – только для разбега, понимаешь?

Дэви замотал головой.

– Мы не можем. Нам ничто другое даже на ум не идет. Каждый месяц мы переживаем черт-те что, пока не просмотрим «Вестник патентов» и не убедимся, что нас пока никто не обскакал.

– Быть первым – далеко не самое главное, – сказал Уоллис. – Гораздо важнее быть лучшим. Ты и сам это знаешь.

– Но деньги получает тот, кто окажется первым.

– Брось, на деньги тебе совершенно наплевать, – сказал Уоллис. – Откуда ты взял, что они тебя интересуют?

Дэви метнул на него быстрый взгляд.

– Почему вы так думаете?

– Можешь ничего не объяснять. Я сам скажу. Ты работаешь потому, что тебя заставляет работать какая-то внутренняя тяга. Даже если б изобретение не принесло тебе ни гроша, ты всё равно продолжал бы работать. Откуда я знаю? Сужу по тому, о чём ты думаешь. То же самое происходит и с Кеном, только Кен всерьез думает, будто работает из-за денег. Но и получив деньги, он никогда не будет удовлетворен. Вот так-то.

Уоллис покачал головой. Он и впрямь был слишком стар, слишком опытен, чтобы долго тревожиться о чём-либо.

– Впрочем, если вы непременно желаете прошибить головой каменную стену, так лучше уж начать, покуда мы молоды… Кстати, когда я получу перекись?

– Сегодня же, – сказал Дави. На свете не было ничего такого, чего бы он не сделал для этого Уоллиса. – Я выкрою время.

Уоллис приподнял голову, словно до него издали донесся повторный зов, к которому он до сих пор не прислушивался. – Постой, я чуть не забыл, сегодня днем приезжает эта девушка, моя внучка Виктория, ну, знаешь, которая мне пишет письма. Не привезешь ли ты заодно и её? Поезд приходит в три десять.

– К тому времени вернется Кен. Кто-нибудь из нас её встретит.

– А я не хочу, чтобы её встречал Кен. Поезжай ты. Кен, чего доброго, ещё вскружит ей голову, а я хочу, чтобы она добралась сюда целой и невредимой. Как она станет жить потом – её дело, но хоть поначалу пусть всё будет благополучно.

Дэви улыбнулся.

– Хорошо, я поеду.

Уоллис опять углубился в работу. В сердце Дэви промелькнул страх, что вот сейчас ясность мысли у старика исчезнет так же внезапно, как она появилась, но голос Уоллиса звучал по-прежнему уверенно и твердо.

– Ладно, Дэви, – бросил он через плечо. – Спасибо, Теперь проваливай. Нам обоим некогда.

Дэви вышел наружу, под лучи утреннего солнца. Когда у старика бывали такие просветы, Дэви всегда чувствовал, что ему улыбается истинное величие в самом высоком смысле этого слона. Глаза его потемнели от гордости, словно два несложных поручения, которые дал ему Уоллис, были двумя почетными орденами. И хотя полчаса назад у него не нашлось времени заработать несколько долларов на ремонте машины Дугласа Волрата, сейчас у него оказалось сколько угодно времени, чтобы побежать в университет и получить химикалии для старика.

Он был так счастлив, что ему даже в голову не пришло, что «получить» – чересчур мягкое выражение для его методов добывания нужных материалов. Дэви удивился бы и обиделся, если б кто-нибудь сказал ему об этом.

Дэви шагал по Университетскому холму, мимо красного административного здания, увенчанного башенкой. Огромная кирпичная крепость высилась над квадратной зеленой лужайкой в четверть мили длиной, которая спускалась по склону холма к Стейт-стрит. Широкая, обсаженная деревьями улица вела к находившемуся на расстоянии миля отсюда зданию, где помещались правительственные учреждения штата. Таким образом, выпускникам надо было лишь спуститься с Университетского холма, чтобы предложить свои услуги щедрому правительству, даровавшему им право на бесплатное образование. Насколько оно было бесплатное – остается только гадать. Право это было установлено законодательными властями в 1872 году после громкого скандала, вызванного продажей лесных угодий на севере штата, которые лесопромышленные компании приобрели за бесценок. Однако, несмотря на это, члены законодательных органов к концу избирательного срока стали куда богаче, чем до его начала. Но всё это не мешало университету развиваться своим путем и жить своей особой жизнью.

Дэви торопливо шел к химическому складу, минуя коридоры, доски объявлений, лаборатории и аудитории, знакомые, как родной дом, и так же пропитанные воспоминаниями. Пять лет, с пятнадцатилетнего возраста, он бегал вверх и вниз по этим лестницам.

До июня прошлого года курс был рассчитан на четыре года, потом прибавили пятый год, дополнительный – для желающих. Записалось только двое студентов – Кен и Дэви; они посвятили себя изучению катодных лучей. В университете, где самым солидным факультетом считался инженерный, а инженеры-старшекурсники являлись единственными людьми, которым разрешалось носить бороду – которые обязаны были носить бороду, – стать студентом пятого курса означало подняться на одну ступень выше богов.

Сознавая свое привилегированное положение и принимая его как должное, Дэви обратился к сидевшему у окошка выдачи студенту, который исполнял должность кладовщика:

– Чарли, дай мне галлон перекиси водорода. Не обязательно патентованной.

– Побойся бога, Дэви, ацетон ещё куда ни шло, но с перекисью у нас туго.

– Да, но мне нужно.

– Зачем?

– Палец порезал, вот зачем.

Кладовщик заколебался, потом заглянул в прейскурант.

– Знаешь, сколько тебе это будет стоить?

– Четверть доллара.

– Нет, половину.

– Четверть.

– Ну ладно, пропади ты пропадом! – Кладовщик вручил ему металлический баллончик, спрятал монету в карман и аккуратно записал в книге выдачи, под рубрикой «утруска и утечка», «1 гал. Н2O2 – пролит». Затем оба юноши, следуя обычаю, пробормотали «вырубка леса» – пароль, которым заканчивалась всякая сделка за счет государства.

Дэви было четырнадцать лет, когда он узнал, что может поступить в университет. Библиотекарю технической библиотеки надоело прогонять двух юных костлявых оборванцев, которые вечно околачивались в читальне. Мальчишки, правда, не шумели, а белобрысый, тот, у которого волосы походили на швабру, довольствовался учебниками и справочниками. Другой же, чернявый, который вечно подтягивал чересчур широкие сползавшие штаны, требовал книги с особых полок. Однажды библиотекарь остался с чернявым мальчуганом наедине.

– Слушай, сынок, ты уж лучше подожди, пока станешь студентом.

Дэви сидел, не шевелясь. Затем, убедившись, что ему ничего не грозит, медленно сказал.

– Я никогда не смогу поступить в университет. Я ведь не хожу в школу.

Библиотекарь не желал сдаваться.

– По университетским правилам это не обязательно. Нужно только выдержать вступительный экзамен.

Дэви взглянул на лежавший перед ним учебник физики.

– А можно мне брать эти книги, чтоб готовиться к экзамену?

– Каждый, кто записывается на экзамен, получает временный абонемент в библиотеке. Ну, проваливай, сынок, мне некогда.

– Кто выдает эти абонементы?

– Я выдаю, – сказал библиотекарь.

– Ладно. Дайте мне абонемент.

– Да ведь ты же не учился в школе?

– Вы сказали, это не обязательно.

– Конечно, не обязательно, но латынь ты знаешь?

– Можете не сомневаться, – сказал Дэви. – ещё как?

– И, должно быть, говоришь на алгебраическом языке?

– А как же, – ответил Дэви, глядя ему прямо в глаза с полным презрением к расставленной ловушке. – Говорю.