Чтение онлайн

— Нет, Инга, нет, я не могу.

— Можешь! — Она схватила его за отвороты куртки. — Ты знаешь, кто взял Юхансена?

— Кто? — Сердце его похолодело в предчувствии беды.

— Твой брат, — с ненавистью выдохнула Инга. — Эвальд Пальм. Пойди к нему, он остановился у вдовы Антона Мяги.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

— Но как я это сделаю…

— У вас есть советская форма.

— Нет, это безумие.

— Ты просто трус и тряпка. Ты забыл, как Юхансен спас тебя в сорок четвёртом, когда ты со своим Соммером попали в засаду. Генрих не думал, что это невозможно. Он пришёл и спас тебя.

— Нужна машина, — устало сказал Юлиус.

— Есть машина. На хуторе у Борка. Поднимай людей. Слышишь?!

Юлиус вышел в помещение «роты» и по лицам людей понял, что они слышали всё.

— Ну? — спросил он.

Люди молчали. Свет лампы делал их лица чужими и замкнутыми.

— Надо идти, командир, — ответил за всех Соммер. — Надо попробовать. Тем более если ими командует ваш брат.

Юлиус постоял несколько минут молча, потом скомандовал:

— В ружьё!

Сон этот был страшен и повторялся последовательно и пугающе. Эвальд видел зажжённую танками рожь перед окопом, слышал лязг гусениц и грохот пушек, но всё это перекрывал звонкий детский плач. Среди зажжённой пшеницы, в дыму и пламени стоял его маленький брат в длинной ночной рубашке. Эвальд выпрыгивал из окопа и бежал к нему, но внезапно горящую рожь, солнце, небо, брата закрывал корпус танка с облупленным чёрным крестом. Он всё ближе и ближе. Эвальд чувствовал запах горячего металла и солярки. Он шарил на поясе, а гранаты не было. Танк всё ближе, ближе…

И тут проснулся. Свежий ветерок ворвался в распахнутое окно. Это было словно во сне. Эвальд точно помнил, что закрыл окно, прежде чем лечь. И тут он почувствовал присутствие человека. В комнате кто-то был. Эвальд ощущал чужой взгляд. Он сунул руку под подушку. Пистолета не было.

Человек зажёг спичку. Эвальд зажмурился. Вспыхнула лампа…

Он вскочил с постели и шагнул к этому человеку.

— Сидеть, — скомандовал хриплый голос, и Эвальд увидел бездонный зрачок пистолетного ствола. — Спокойнее, брат, не заставляй меня стрелять.

Эвальд сел на кровать, взял папиросу.

— Дай спички.

Юлиус, бросил коробок. Эвальд прикурил, глубоко затянулся.

— Зачем ты пришёл?

— А ты не рад мне?

— Нет. Мне сказали, что ты с Сяргом в Швеции. Лучше бы тебе оставаться там.

— Тогда я спрошу тебя: зачем ты здесь, брат? Лучше бы ты жил в своей Москве.

— Я приехал на родину. — Эвальд начал натягивать сапоги.

— А я остался защищать родину.

— Какую родину защищаешь ты здесь, в Эстонии? — Эвальд встал, притопнул ногой, чтобы сапоги сели как нужно.

— Твою и мою.

— Свою родину я защищал от фашизма. — Эвальд взял со стула гимнастёрку. — А что защищаешь ты, Юлиус?

— Я тоже защищаю свою.

— Зачем же ты всё-таки пришёл?

— Я пришёл забрать тебя, брат. Давай бросим всё это. Красных, немцев, местных розовых. Давай уедем в Швецию, к дяде, ведь нас осталось двое. Ты и я.

— К дяде в Швецию… Мы будем кататься на яхте и играть в теннис? — Эвальд застегнул портупею.

— Да, да! Кому нужна эта война и кровь, когда мы опять будем вместе.

Эвальд смотрел на него и не мог поверить, что. в двух шагах сидит его брат, о встрече с которым он так мечтал все эти годы. Он учился в Москве и вспоминал Юлиуса, дрался с немцами и вновь думал о нём. Думал с тоской, нежностью, горечью, нo никогда с ненавистью.

— Зачем ты пришёл ко мне, брат?!

Брат. Он только что видел его во сне. Несчастного, маленького, беззащитного человечка, в грязной от копоти ночной рубашке. Брат твой!

Вот он сидит в кожаной куртке, волосы расчёсаны на косой пробор, в опущенной руке «беретта». Зачем ты пришёл ко мне, человек, который был моим братом?

— Ты почему молчишь? — спросил Юлиус.

— Я думаю.

— О чём?

— О детстве.

— Я тоже много думаю о нём. Но теперь ведь всё позади.

— Мы снова вместе. Завтра утром мы будем в Пярну, потом Сааремаа и Швеция.

— Ты пришёл пригласить меня в гости к Сяргу?

— Нет, я пришёл напомнить тебе, что мы два последних Пальма на этом свете. Напомнить тебе, брат, о той крови, которая течёт в нас.

— Считай что напомнил.

Нет, он только похож на его брата. Разве в них течёт одна кровь?

…Песок был мокрым от его крови и Васи Тихонова, весёлого ленинградца Васи. Немецкие автоматчики пёрли на окоп, и, собрав последние силы, раненный в грудь Вася Тихонов протянул ему гранату. «Взорви её, когда подойдут эти гады. Взорви вместе с нами». Кровь пузырилась у него на губах, а глаза были бездонно-черны, как стволы автоматов…

— Так зачем ты пришёл?

— Отдай мне Юхансена.

— Ты думаешь, это просто?

— Ты всё можешь. У меня машина. На ней приедут люди, одетые в советскую форму. Ты скажешь, что это конвой из уезда или из Таллина. Всё равно. Ты выведешь Юхансена, сядешь в машину, а утром мы будем в Пярну.

— Сколько у тебя людей?

— Семь человек.

— Сколько их приедет?

— Пятеро.

— Где Инга Лаур?

— У меня. Ты согласен?

— Пусть приезжают.

— Они будут через час. — Юлиус встал, разрядил пистолет Эвальда, сунул обойму в карман и шагнул к окну.

— Помни, ты станешь братоубийцей. — Он перенёс ногу через подоконник и бросил обойму на кровать.

— Помни, — донеслось из-за окна.

Эвальд взял новую обойму, с треском вогнал её в рукоятку пистолета. Посмотрел на часы. Три. Через час. Он сунул оружие в кобуру, натянул фуражку и вышел.

Ночь была тёмной и беззвёздной, и всё-таки он сумел рассмотреть, что до дверей отделения его провожали двое.

— Скажите мне, Вялис. Вы старше, вы больше видели, вы опытнее меня.

— Что сказать вам, Пальм?

— Он мой брат.

— Да, он ваш брат. Но я был знаком с вашим отцом. Когда-то батрачил у Сярга.

— На меня падёт кровь единственного близкого мне человека.

— А чем он близок вам, Пальм? Вы дрались с немцами в Эстонии и под Ленинградом, потом наступали, были ранены. Где был ваш брат?