Чтение онлайн

Закончив со скарбом, принялся за дрова. Начал с самого крайнего двора и стал отбирать хорошие поленья. Тут же относил их к себе во двор. До вечера умаялся так, что, махнув рукой на ушастого, сунул ему немощный кочан капусты и, долив ему в ржавую банку воды, перекусил запеченным ещё в лесу мясом и улёгся спать. А ночью Женька опять проснулся от тревожного чувства. Всё то же ощущение, что он не один. Ступеньки крыльца заскрипели от немаленького веса. Осторожно поднявшись с кровати, он на цыпочках подкрался к окну и выглянул в окно. На крыльце стоял волколак. Всё так же задумчиво, как и в прошлый раз, он стоял, слегка сгорбившись, смотрел на дверь и поскрёбывал когтями по свалявшемуся меху на вяло вздувающихся боках.

Ни жив, ни мёртв, Женька сидел под окном, глядя на монстра, шумно обнюхивающего входную дверь. Сколько это продолжалось, парень сказать не мог. Казалось, прошёл год или два, пока волколак не встряхнулся, рыкнул и, развернувшись, ушёл со двора. Интересно, его преследует один и тот же зверь, или сейчас в гости другой зашёл? И что им всем от него надо? Жене захотелось выть от страха и безысходности. Впервые по-настоящему остро он почувствовал своё одиночество и беззащитность. Хоть головой в петлю. Раньше он как-то не особо задумывался об этом. Все мысли были заняты выживанием. А сейчас, когда жизнь начала понемногу налаживаться, накатило. Парень упал на кровать и заплакал, как когда-то глубоко в детстве. Он так и не заметил, как уснул, вот так, лёжа и глотая слёзы.

Всю следующую неделю Женька занимался хозяйством. Перетаскал дрова со всей деревни, и сейчас, каждый раз проходя мимо поленницы, радовался, что обеспечен дровами на всю зиму. Потом занялся колодцем. Весь день вычёрпывал протухшую воду вперемежку с палыми листьями и прочим мусором. Устал основательно. А ещё нужно было заниматься разделкой ушастых, которых каждое утро собирал из силков, обработкой шкурок и засолкой мяса. Благо, что в домах соли немало нашлось, хоть изакакменевшей, бурой, схватившейся крепким комком, но, всё же годной в пищу.

После колодца наступила очередь огородов. И пусть овощи выродились и стали совсем мелкими. Зато, хоть что-то есть. Можно заготовочку на зиму сделать, да и потом в огороде что-то посадить. Может, придут в свой культурный вид к следующему урожаю. А вот тут Женьку ожидало очередное нервное потрясение. Уже в первом же огороде он нос к носу, как говорится, столкнулся с сытью. И, ведь, оружия при себе никакого, кроме лопаты и ножа. Да и, будь с собой самострел, завалить зверюгу с первого выстрела вряд ли получится. Тут подстраховка нужна. Хоть один человек ещё с самострелом. А раненная сыть очень опасна. Она обиды не прощает. Будет преследовать, пока не отомстит.Однако сыть вела себя как то странно. Внимательно осмотрев человека, она несколько раз с шумом втянула носом воздух, развернулась и спокойно пошла прочь, временами поигрывая кошмарными когтями на толстых лапах, от чего порядочные куски дёрна летели в стороны.

Озадаченный поведением такой опасной зверюги, Женька бросил лопату и вернулся в дом. Уже ничего не хотелось. Работа и подождать может, а сердце, бешено колотящее внутри, нужно унять. Парень налил в кружку отвар смородинового листа, и уселся за стол, бездумно глядя в окно. То, что происходило вокруг, напрягало. Волколак, уже три раза навещавший его по ночам, Дед горбатый, ломанувшийся прочь, сыть, пренебрегшая добычей и удалившаяся в лес. Ещё и рука болит. Он развернул тряпицу и осмотрел культю. Первые фаланги пальцев уже отросли. И, что любопытно, чем больше отрастает, тем больше болит. А раньше чесалась только.

В этот день Женька больше на улицу не выходил. Просто не мог себя заставить. Казалось, что под каждым кустом его поджидает сыть. А ночью всё прислушивался, боясь очередного визита знакомого волколака. Но ночь, как ни странно прошла спокойно. Никто его не навещал, никто не топтался на крыльце и не принюхивался к двери. Спокойствие продолжалось ещё дня три, после чего следующий визитёр опять загнал Женьку домой. Всё случилось настолько обыденно, как может случиться только, наверное, в сказках какого-нибудь охотника – бахвала.

Женька рано утром вышел на крыльцо, потягиваясь и ёжась от утренней свежести, когда взгляд упал на дорогу, тянущуюся через всю деревню. По ней, не торопясь, брёл по своим делам хозяин. Потряхивая свалявшейся в колтуны шерстью, он важно шествовал между домов, мягко ступая своими лапами, по обыкновению подворачивая их внутрь. Появление на крыльце одного из домов человека, стало такой же неожиданностью для него, как и для Женьки появление хозяина. Зверь остановился, повернулся к парню, шумно втянул носом, глядя в глаза обмершего от страха бедняги. Женя стоял и не знал, что делать. Укрыться в доме – не вариант. Эта туша без труда вынесет дверь и ворвётся в дом. И отбиться не получится. С таким зверем в одиночку не справиться.

Хозяин присел на задние лапы, помотал косматой головой и трубно взревел, приподнимая верхнюю губу. А вот потом он сделал то, что в очередной раз поставило Женьку в тупик. Хозяин попятился, сделал несколько шагов, а потом развернулся и дал дёру, смешно подбрасывая свой толстый зад. Парень опять вернулся в дом и уселся с кружкой отвара у окна. Не думалось совсем. В голове просто стоял звон. В пустой черепушке метались буквы и звуки, никак не желая складываться в слова. Что это, интересно, так напугало хозяина, если он пустился наутёк? У Женьки, ведь, и оружия никакого в руках не было. Да и оружие зверя бы не остановило. Дед, сыть, хозяин… Не может быть, чтобы они все были сытые и в благожелательном настроении. Так не везёт. Тогда что?

Потребовалось пара дней, чтобы парень смог спокойно выходить на улицу и работать в огороде, не хватаясь за самострел при каждом шорохе. Очень досаждала рука. Пальцы отрастали, но боль усиливалась. Особенно по ночам. Приходилась соскакивать с кровати и долго ходить по дому, баюкая ноющую культю. Днём боль отступала, и удавалось поработать по хозяйству. Одиночество уже стало вполне привычным и не доставляло никакого неудобства, поэтому Женька буквально подпрыгнул на месте, услышав покашливание за спиной, когда перекапывал огород.

– Не помешаю, милок? – у заваленного забора стоял старичок в поношенной телогрейке и облезлом треухе на голове.

– Да, конечно, дедушка, – засуетился парень. – Пойдёмте в дом.

Они зашли в избу, и Женя предложил старику перекусить. Гость не отказался и, спустя пять минут, уже кушал наваристую похлёбку. Парень дождался, когда дедушка поест, налил ему смородиновый отвар и сам присел с кружкой рядом.

– Откуда вы, отец, идёте? Каким ветром в нашу глушь занесло?

– Странник я, сынок. Хожу по свету, смотрю, что, да как. Натура у меня такая. Не могу на одном месте сидеть. Да и любопытно, как люди живут, что творится в мире.

– А что же вас в эту глушь занесло? Здесь живой души на много километров не встретить.

– Ну, тебя же встретил.

– Так я здесь случайно.

– Вот и я случайно.

– А зверья всякого не боитесь? Тут много кто ходит.

– А чего мне его бояться? Я к нему с чистой душой, и они ко мне с тем же. Не зверя, человека бояться нужно. Зверь, он что, кушать хочет, охотится, размножаться хочет – спаривается. От него лукавства ждать не приходится. Он честный всегда. А человек одно в уме держит, а другое говорит. С человеком всегда ухо востро нужно держать.