Чтение онлайн

– Откуда же вы явились к этим теплым избам?
– интересуется военный с ромбом.

– Из окружения, товарищ комбриг. Ополченцы.

– Гм-м! Из окружения!
– хмуро произносит он, окидывая собравшихся строгим взглядом.
– Испугались фашистов?
– с укором глядит на стоящих вокруг.

Слова его вызывают реплику одного из ополченцев:

– Отступают и кадровые части, хотя бойцы и командиры проявляют героизм, бесстрашие...

– Горько, досадно, товарищи, вот я и негодую, - комбриг сплюнул, сдвинул на затылок ушанку и вынул из кармана Казбек. Закурил, оставшиеся папиросы раздал нам. Стряхнув груз одолевавших его тяжелых мыслей, он обращается к нам:

– Здравствуйте, товарищи!

– Здра-а-вствуй-те!..
– отвечаем робко, но, услышав приветствие подобревшего комбрига, мы почувствовали, как на душе у нас полегчало. Уже с другим настроением, с большим вниманием стали слушать его.

– Я уполномоченный Военного совета по данному участку, - отрекомендовался комбриг.
– Даю вам трое суток на организацию хозяйства, а затем немедленно приступить к обороне. Соберите людей, приведите их в подобающее состояние, организуйте баню. Не ту, какую я вам пытался задать, - уже с усмешкой произнес он, - а баню жаркую, с чистым бельем. Ясно?

– Ясно, товарищ комбриг, - послышались одобрительные возгласы.

– Вы будете ответственным за выполнение моих указаний, - обратился он к одному из старших командиров. Тот было пытался просить не назначать его, но...

– Приказ - закон!
– внушительно сказал комбриг.

– За теми, кто, отступая, подался к Москве, срочно послать. Тех, кто проходит мимо, задерживать. Больным, раненым немедленно оказать помощь. Сейчас же за дело!..

Комбриг еще раз окинул всех строгим взглядом и поехал дальше по большаку в сторону Серпухова.

На оперативном совещании собравшегося в Васильевском небольшого актива политработников, строевых командиров, начальников разных отделов мы обсудили приказ уполномоченного Военного совета. Для укомплектования подразделений решили направить в Москву группу товарищей. В числе их оказался и я. Штаб дивизии 12 октября выдал мне справку:

Удостоверение

Дано настоящее политруку т. Жаренову Александру Сергеевичу в том, что он действительно командируется в г. Москву, на предмет комплектования дивизии, обязательным возвращением в с. Васильевское к 12.00 19 октября 41 г.

За начальника штаба подписался Никольский

За военкома дивизии Потапов

Эту справку я храню и сейчас. На ней стоит печать 21-й стрелковой дивизии (к этому времени в составе Советской Армии нашей ополченской дивизии был присвоен 173-й номер).

Под утро в крытом брезентом фургоне мы выехали.

И вот Москва. Я не был здесь три месяца. Как изменилась столица. От забот военного времени она как бы покрылась сединой. На улицах завалы из мешков с землей, противотанковые ежи из рельс, двухтавровых балок. Улицы полны груженых машин, с грохотом движутся тяжелая артиллерия, танки, спешит конница. В шлемах и полушубках идут бойцы-сибиряки. Это пополнение рядов защитников столицы. Суровы лица людей.

Арбат. Староконюшенный переулок. Возле школы No 59 - скопление автотранспорта, военных. Здесь в школе, как вы помните, формировались части дивизии. При выходе из окружения многие бывшие ополченцы потеряли связь со своими подразделениями и по внутренней логике прибыли к этой знакомой школе.

Составили списки, указали ответственных. Назначили время отправки к месту сбора людей и автотранспорта. После этого я решил, как и другие командировочные, навестить прежнее место работы - студию, а там рядом и наш дом.

На Смоленской площади, как и на Арбате, особая настороженность. Всюду военные. У Бородинского моста зенитки. На Бережковской набережной, напротив ТЭЦ, сооружена металлическая арка. По ее сторонам мешки с песком. Оставлены узкие проезды для автотранспорта, троллейбусов. Окружной мост. В его насыпи три дзота с амбразурами. По бокам арки сооружены баррикады из мешков. Вдоль берега металлические ежи.

Вот и наша Потылиха. Война наложила и на нее свой отпечаток. Парк с березовой рощей превращен в боевой полигон. Роща поредела. Детские площадки и скверы заняты зенитными орудиями. Небольшая дощатая будка - проходная Мосфильма со стороны Воробьевых гор. Первый, кого я встречаю, пожилой кузнец из механического цеха Александр Андреевич Криворотов. Он медленно шел, опираясь на железную палку. До войны мы работали вместе в нашей депутатской группе. Это стараниями таких вот людей преобразился в годы первых пятилеток район студии. Криворотов в старенькой куртке и в таком же рабочем помятом картузе, из-под которого выбиваются в закрутку белые волосы.

– Здравствуй, дядя Саша!

Он удивленно смотрит на меня, а узнав, обрадованно откликается:

– Здравствуй, здравствуй, тезка. Откуда, какими судьбами?

– Откуда могу быть, - показываю на солдатскую шинель.
– Как вы-то здесь живете?

Теребя крючок на моей шинели, волнуясь, дядя Саша отвечает простуженным голосом:

– Да как живем? Немец-то, говорят, рядом, - почти шепчет он.
– Ведь нельзя и представить, чтобы фашисты оказались в Москве. Для них, что ли, мы хлопотали с тобой в депутатской группе.
– Он нервно показал железной палкой на студию. А там что делается? Все заняты эвакуацией. Нам, старым, что делать? Куда ехать-то?.. У меня тут свой домик, семья.

Как могу, стараюсь успокоить его:

– Не волнуйтесь, дядя Саша. Пусть уезжает тот, кто считает нужным. Несомненно, кто-то на студии останется. И ваша посильная помощь здесь будет необходима. Фашистам в Москве не бывать. Будьте спокойны.

Дядя Саша вытер влажные глаза, поцеловал меня по-отцовски на прощание, обернулся и голосом приподнятого тона сказал:

– Знаешь, дорогой наш защитник, эта встреча напомнила наш труд, твоя бойцовская бодрость придала и мне сил. До свидания, до лучших встреч!..

Студия, съемочные павильоны опустели. Большинство ее работников уже выехало в Алма-Ату, чтобы там продолжать киносъемки картин, нужных людям военного времени. Однако несколько старых работников я повстречал. Они рассказали мне, что оставшиеся в Москве производственные коллективы переключаются на выпуск снарядов и другого вида вооружения. Переоборудуются механический и столярный цеха. Здесь будет налажено производство лож для автоматов. Осваивается изготовление десантных лодок, лыж для самолетов. Людей не хватает. На студии осталось человек полтораста кадровых рабочих. Привлекли подростков с Потылихи, из соседнего села Троицкого, деревни Гладышево, учеников ремесленного училища. Работают по 12 часов в сутки, чтобы выполнить задание. Над училищем шефствуют товарищи из Киевского райкома партии.

Среди тех, кто работал на студии во время войны, был старейший коммунист паросилового цеха Плаксин (дядя Андреич - звали его в коллективе). Он работал на студии с начала ее организации. Маленького роста, худощавый, сутуловатый, он вместе со мной шел в партийное бюро и рассказывал:

– Они бомбят, окаянные, а мы делаем свое дело. Тут недавно подбили двух мессеров. Огромные черти.

Партийными делами руководит оператор Василий Сергеевич Переславцев.

– Видишь, мы тоже воюем, хотя нас и считают тыловиками. Иногда бывает очень тяжело, - говорит он.