Чтение онлайн

* * *

Сбор командиров и замполитов. Комбат зачитывает приказ: Завтра в 6.00 дивизия выступает...

Вместе с комбатом обошли подразделения батальона, проверяем готовность.

Перед обедом в землянке созываем коммунистов и комсомольцев.

– Товарищи!
– обратился я к собравшимся.
– Завтра наступление. Все вы, как всегда, займете свои места в ротах, взводах, отделениях, в спецподразделениях. Внимательно продумайте все по своим хозяйствам. Замполиты, парторги, комсорги обязаны быть вместе с людьми как здесь, так и во время наступления. Оформить боевые листки.

– У нас уже готов, - выкрикнул замполит минвзвода.

– Я знаю. Надо, чтобы и остальные подготовили, отметили лучших стрелков, связистов, пулеметчиков, пожелали подвигов в завтрашнем бою. Организуйте баню. Пусть помоются, поужинают и отдыхают до сигнала. Не забывайте дежурные посты. Обязательно раздать всем бирки. Тоже и для себя. Ясно?

– Ясно, товарищ комиссар, - загудели голоса.

– Есть что у тебя, комбат.

– Да что говорить, - пробасил он, сдвинув набок ушанку.
– Задача понятна. Важно уяснить свою роль в бою. Быть готовым к разным неожиданностям. Всего не предусмотришь. В бою часто натыкаешься на то, чего нет ни в каком уставе. Побывали мы с комиссаром на НП. Кое-что засекли. Колючая проволочная паутина. В насыпи дзоты. Карты вам розданы. В них указаны направления каждому подразделению. Противник начеку. Наши танковые расчеты в лесу. Артиллерия, авиация наготове. Вот, по-моему, все, - закончил комбат.

Вечер. В штабе батальона все в сборе. Одни лежат на нарах с цигаркой во рту, о чем-то думают, устремив свой взор на черный потолок. Другие за столиком пишут письма.

– Может, последнее, - говорит лейтенант Бедов, поправляя спустившиеся на лоб пряди волос.
– И не хотелось бы так думать, а там черт его знает... Уж лучше сейчас быть готовым ко всему, - продолжал рассуждать помкомбата, бережно складывая письмо треугольником.

С парторгом Лантухом разбираемся в полевых сумках.

Глубокое молчание.

– Люди помыты, пострижены, побриты, - говорю я Лантуху.
– Мы в бане тоже помылись, а побриться не успели. Давай-ка приведем себя в порядок.

– Ты прав. Вот когда будем в Москве, побреемся в столичной парикмахерской и обязательно у девушки, чтобы она массаж своими нежными ручками сделала, говорит вдруг парторг.

– Сейчас как-нибудь обойдемся сами, - проводя лезвием по подбородку, откликаюсь я на его лирические высказывания...

Четыре часа. Все на ногах. Связные обходят роты.

– Ну, друзья, собирайся в поход!
– обратился комбат. Он натягивает на себя поверх полушубка новенький, снежной белизны маскировочный халат, побеленную каску.

Следуя его указаниям, надеваем и мы маскхалаты, поправляем ремни с пистолетами, только что полученные новые кортики. В полевую сумку вместе с блокнотом, полевой картой вкладываем лоскут полотенца, мыло, коробочку с бритвенным прибором. Отряхнувшись, поправляем маскхалаты, держа в руках ушанки. Многие надели каски.

Обнимаем друг друга, даем взаимную клятву:

– Не подведем!

Медленно движемся на исходные позиции. Впереди в темную непроглядную ночь беспрестанно взлетают ракеты. Бойцы занимают траншеи. Разрешаем последний перекур. Протискиваюсь по траншеям, чтобы еще раз проверить готовность в ротах. Довольный солдатской бодростью, я проползаю на четвереньках в тесный с низким настилом КП.

– Роты готовы, комбат!

– Добре, комиссар, - так уж по традиции называет он меня.

Шли последние минуты знакомого напряженного ожидания.

Комбат Швыдченко посмотрел на ручные часы. Скоро шесть.

В это время морозный воздух огласился мощным залпом орудий. Земля задрожала. Началась артиллерийская обработка переднего края врага. Море огня. Выстрелы и взрывы перешли в сплошной несмолкаемый гул. Небо озарилось каскадами вспышек, громовыми раскатами катюш.

В сторону врага взлетают три красные ракеты. Следя взглядом за их взлетом, комбат кричит начальнику штаба:

– Пускай!

Начальник штаба только этого и ждал. С азартом дает выстрел из ракетницы. Красной змейкой взвилась маленькая комета. Вслед ей последовал свисток-сигнал к наступлению. Пехота заколыхалась. Доля минуты какого-то оцепенения. Политруки - это их долг - первыми выскакивают из траншеи с возгласами:

– За Родину!

За ними устремляются бойцы. Вот они кубарем скатываются по снежному склону и медленно растекаются по полю.

Впереди окутанные дымом и снежной пылью, с гулом спешат танки. Они сминают колючие ограждения, окопные бугры. Грохот артиллерии нарастает. Грузно летят бомбардировщики.

Штурм вражеской позиции начался.

На КП батальона резкий зуммер.

– Двинулись?
– справляются из полка.

– Уже, уже, товарищ командир!
– не без волнения отвечает комбат.

По колени в снегу перебежками и ползком передвигаются воины. Перебираясь через брустверы вражеских окопов, через трупы фашистов, бойцы идут дальше и дальше, следом за валом огня артиллерии.

Преодолев первую преграду, приближаемся ко второй линии укреплений. Расстроенные ряды фашистов пытаются цепляться за высоту. Батальон по их пятам врывается в селение. Передвигается артиллерия, хозяйство батальона. Санитары в рядах стрелков. Не упуская из виду всего происходящего, спешим мы с комбатом и парторгом. Лейтенант Бедов в ротах, Терновых со связистами старается настроить телефон.

Завалы в окопах, поверженные фашистские пушки, черные воронки, клубы дыма.

В подвале полуразрушенного дома санитары устроили первый приют раненым. Ползком влезаем туда. Сквозь темноту разглядываем, как теснятся один к другому стонущие раненые. Они лежат вокруг маленьких тлеющих костров, среди едкого с горечью дыма.

Двое санитаров на корточках пробираются между ними, оказывая первую необходимую помощь.

Подбодрив раненых, выбираемся из подвала и перебежками спешим по траншеям.

Едва прыгнули в углубление окопа, как грохнул вражеский орудийный залп. Снаряд угодил в этот полуразрушенный дом. Резкий взрыв. Клубы дыма и пыли с комьями земли. Остатки избы рухнули, засыпав раненых и их спасителей-санитаров. С гневом смотрели мы на то место, где были раненые. Вокруг начали хлопотать бойцы-саперы с подоспевшими другими санитарами. Надо спасти живых из-под завала.

Терновых сидит на дне окопа, согнувшись возле телефониста, пытавшегося связаться с ротами.

– Хватит тебе тут ковыряться с телефоном, - сердито говорит комбат в сторону начальника штаба.
– Пошли в поле.