Чтение онлайн

– Нет, сударь, нету воды. Виноват, сударь.

Фродо встал, потянулся. Сдернул одеяло с Пиппина и отправился прогуляться к опушке. Вдали, на востоке, над туманами, окутавшими мир на заре, поднималось красное солнце. Деревья в осенних праздничных нарядах из багряных и золотых кружев, казалось, плыли в туманных озерах. Дорога сбегала с холма и тоже исчезала невдалеке в белесых волокнах.

К его возвращению Пиппин с Сэмом развели хороший костер. Его встретил вопль Пиппина:

– Воды! Где вода?

– Знаешь, я ее в карманах не ношу, – ответил Фродо.

– А мы думали, ты за ней пошел, – бормотал Пиппин, роясь среди кастрюль и мисок. – Так, может, сходишь все-таки?

– Могу. А ты мне компанию составишь. И захвати-ка все фляги.

У подножия холма они нашли ручей с ледяной водой, так что, умываясь, фыркали и вздрагивали. Наполнили фляги и походный чайник, найдя возле старого замшелого валуна маленький водопадик.

С завтраком управились уже после десяти. Развиднелось. День обещал быть жарким. Уложив котомки, хоббиты спустились с холма, перепрыгнули через ручей и тут же полезли в гору. Так и пошло: вверх-вниз, и скоро каждый подумал, не многовато ли они набрали в дорогу. Дневной переход, судя по началу, предстоял нелегкий. Правда, скоро дорога устала подпрыгивать, она с трудом влезла на последний холм и с облегчением кинулась вниз. Впереди лежала долина с перелесками, сливавшимися на горизонте в зеленое марево.

Перед ними открылось Залесье, а уж за ним недалеко и до Брендидуина. Дорога окончательно угомонилась и улеглась протянутой веревочкой.

– Дороге-то что, – сказал Пиппин, – она бежит себе да бежит, а я не могу без отдыха. Самое время перекусить. – Он уселся у обочины на косогоре и посмотрел на восток. Где-то там, в туманной дымке, лежала река, а дальше проходила граница Шира. Сэм стоял рядом и просто пожирал глазами открывшиеся ему неведомые просторы.

– А эльфы живут в тех лесах? – спросил он.

– Никогда не слыхал, чтобы они там жили, – откликнулся Пиппин. Фродо молчал. Он тоже смотрел на восток так, словно видел дорогу впервые. Вдруг он медленно не то пропел, не то продекламировал:

Бежит дорога все вперед.
Куда она зовет?
Какой готовит поворот?
Какой узор совьет?
Сольются тысячи дорог
В один великий путь.
Начало знаю; а итог –
Узнаю как-нибудь.

– Похоже на раннего Бильбо, – тоном знатока определил Пиппин. – Или это – твое подражание? Не очень-то обнадеживает, верно?

– Как будто это я придумал, – неуверенно сказал Фродо, – а может, слышал когда-нибудь. Действительно, эти стихи напоминают о Бильбо перед уходом. Он часто повторял, что Дорога всего одна. Она как большая река, ее истоки – у каждого порога, и любая тропинка для нее – приток. «Опасное это дело, Фродо, перешагнуть порог, – говаривал он. – Только ступи на Дорогу, она подхватит и поведет тебя – куда? как знать... Допустим, перед тобой вполне безобидная на вид тропинка, глядь, она уже завела тебя через Сумеречье к Одинокой Горе, а то и куда-нибудь похуже». Так он говорил и показывал на дорожку от дверей усадьбы.

– Ну и пожалуйста, пусть ведет, – разрешил Пиппин, решительно снимая котомку, – только в ближайшие час-два никуда ей меня не увести. С места не тронусь.

Остальные последовали его примеру: котомки пристроили под спины, а ноги вытянули на дорогу. Передохнули. Потом, не торопясь, перекусили и снова передохнули.

Солнце начинало клониться к закату. За весь путь им не встретилось ни единой живой души. Дорогой редко пользовались: для повозок неудобна, пешком ходить в такую даль – была охота! – а в Залесье можно попасть и другим путем. Хоббиты после привала уже с час как снова утаптывали ее ногами, и тут вдруг Сэм замер. К этому времени они шли лугами, и только редкие деревья предупреждали о лесах впереди.

– Похоже, там конь или пони, сзади, на дороге, – обеспокоенно проговорил Сэм. Все оглянулись, но за поворотом, пройденным минут пять назад, ничего не было видно.

– Должно быть, Гэндальф нас догоняет, – неуверенно предположил Фродо, и тут же почувствовал сильнейшее желание спрятаться от неизвестного попутчика.

– Может, это и не так важно, – заговорил он, нервно оглядываясь, – но я бы не хотел никому попадаться на глаза. Устал я от разговоров. Всякий сует нос в мои дела... Ну, а если это Гэндальф, устроим ему сюрприз. Пусть не опаздывает. Давайте-ка спрячемся!

 

Пиппин и Сэм метнулись влево от дороги и залегли в маленькой лощинке, а Фродо замешкался на мгновение. Какое-то нездоровое любопытство едва не пересилило в нем благоразумие. А звук копыт стремительно приближался. Еще миг – и было бы поздно! Фродо бросился ничком в густую траву за стволом придорожного дерева, быстро перекатился набок и осторожно выглянул, прикрываясь корнями.

Из-за поворота вылетел отнюдь не хоббитский пони. Громадный черный конь с человеком в седле, закутанным в черный плащ с глухим капюшоном, под которым не разглядеть было лица, скакал по дороге. Однако, поравнявшись с деревом, конь встал, громко всхрапнув. Всадник остался странно недвижим, и только склоненная голова медленно поворачивалась из стороны в сторону, и еще можно было различить тихое посапывание, как бывает, когда принюхиваешься, пытаясь схватить ускользающий запах.

Волна ужаса накатила и захлестнула Фродо. Он едва осмеливался дышать, и только одно желание пересиливало все: немедленно надеть Кольцо! Уже рука его поползла к карману, уже предостережения Гэндальфа казались нелепыми и по-просту вредными... «Бильбо же пользовался Кольцом! Я же все-таки в Шире», – лихорадочно думал он, нащупывая цепочку. Но тут всадник тронул поводья, конь шагнул раз, остановился, шагнул другой и быстро перешел на крупную рысь. Извиваясь ужом, Фродо скользнул к дороге и следил за седоком, пока он не скрылся в отдалении. Однако, в последний миг Фродо показалось, что конь не просто исчез из виду, а свернул с дороги вправо.

– Странно, – размышлял Фродо, направляясь к укрытию друзей, – и даже, я бы сказал, страшно.

Пиппин с Сэмом как завалились в траву, так и пролежали там, ничего не увидев. Пришлось рассказать им о странном обличье и поведении чужака.

– Мне думалось, – мялся Фродо, – что это он меня высматривает... или вынюхивает, вроде. А мне очень не хотелось ему показываться. Про такое в Шире отродясь не слыхивали!

– Да какое ему дело до нас, этому Верзиле? – воскликнул Пиппин. – Чего его сюда занесло?

– Вообще-то люди в Шире живут, – задумчиво произнес Фродо. – В Южной Чети, я слыхал, хватает с ними хлопот. Но про таких никто не рассказывал. Откуда бы ему взяться?

– Извиняюсь, сударь, – внезапно вмешался Сэм, – я знаю, откуда он взялся. Из Хоббитона пожаловал. И куда он направляется, я тоже знаю.

– Что ты мелешь? – резко спросил Фродо. – Почему раньше молчал?

– Да забыл я, сударь! Забыл, из головы вылетело, вроде как затмение нашло! Я ведь вчера вечером, когда к нашей норе вернулся, старик мой мне и говорит: «Эка, Сэм, – говорит, – ты тут? А я-то думал, вы с господином Фродо с утра ушли, то-то, смотрю, ключи не несут... Тут, слышь-ка, один странный тип выспрашивал меня про господина Сумникса из Засумок. Вот только что я его в Заскочье спровадил. Чего мне в нем не понравилось, в толк не возьму! А-а! Вот! Я как сказал ему, что господин-то Фродо, мол, усадьбу свою оставил и уехал, так он зашипел аж! Жутко так мне стало!» Я, значит, спрашиваю старика моего: «А какого он роду-племени?», а старик и говорит: «Ну уж не хоббит, это точно! Высокий, черный такой, а лица не видать. Надо быть, из Верзил чужедальних, и говорит чудно!» Меня времечко-то поджимало, не мог я больше слушать, вы же меня и ждали, сударь. Вообще-то я и внимания не обратил. Старик мой сдает совсем, глаза не те стали, а ведь темно уже было, когда этот приятель на него набежал. Старик-то мой по вечерам любит на околицу выйти, воздухом подышать. Может, вреда особого и нет в том, что он этому Верзиле сказал?