Чтение онлайн

— А ты не хочешь меня увидеть?

«Хочет развести меня на деньги, — подумал Андрей. — Халявщица! Понравилось зарабатывать, ничего не делая, вот и напрашивается опять. Ты что, меня за идиота держишь, девочка?»

— Так я тебя уже видел, — шутливо ответил он. — Ты же не изменилась со вчерашнего вечера? Значит, обновлять картинку не надо…

— Какую картинку? — Слова Ветрова были слишком сложны для Ани. Она так и не поняла, что он имел в виду.

— Обычную, — пояснил Андрей. — Ту, что стоит перед глазами. У тебя сейчас ничего не стоит перед глазами?

— Нет.

— Тогда тебе трудно понять…

«О чем это он? — Аня недоуменно посмотрела на Дочкина. — По-моему, у него с головой не все в порядке…» А фээсбэшник отчаянно замахал руками, мол, продолжай, продолжай.

Они сидели в другом номере той же гостиницы. Чекист слушал разговор через наушник. Магнитофон записывал беседу.

«футболист изворачивается, — подумал Борис. — Может, что-то заподозрил?»

— У меня сейчас ничего не стоит перед глазами. — Она вложила в свой голос побольше нежности. — Но я хочу, чтобы стоял ты.

— Это как в сказке: встань передо мной, как лист перед тобой? — Андрей рассмеялся. — Понимаешь, у меня принцип: я не нанимаю два раза подряд одноразовых девочек.

— Каких девочек?

— Одноразовых. Я так называю представительниц твоей профессии. Ну ты поняла?

— Нет.

— Хорошо. Объясню проще: я с удовольствием мог бы с тобой поболтать. Но платить не хочу. Однако если ты будешь трепаться с каждым клиентом, то пойдешь по миру. Поэтому лучше не теряй времени попусту… — Его голос звучал мягко.

— Я могу сделать скидку…

Дочкин вытаращил глаза и начал бешено крутить руками, показывая: наращивай обороты, дави на него, уговаривай…

— Мне деньги не важны, я очень хочу тебя увидеть, — сказала она. — Именно тебя…

Андрей услышал какие-то шумы на линии. Это давала о себе знать аппаратура Дочкина. Но Ветров подумал: «Какая плохая связь!»

— Ты с Таймыра, что ли, звонишь? — воскликнул он. — Шипит что-то в трубке.

Офицер ФСБ с бешеными глазами отрицательно замотал головой.

— Не знаю, — ответила Анна.

— Что не знаешь: откуда звонишь?

— Нет, почему шумит.

— Ну это связь плохая. Известная беда.

— Так что, мне можно прийти?

«Неужели я ей так понравился? — У Ветрова даже появилась легкая гордость. — Если проститутка обещает скидку, значит, точно влюбилась…»

— А на какую скидку я могу рассчитывать? — игривым тоном поинтересовался он.

— На половину.

— О-о, я вижу, ты меня высоко оценила, — продолжая шутить, сказал Андрей. — Слушай, Аня… Кстати, это твое настоящее имя или рабочий псевдоним?

— Настоящее.

— Тебе больше подошло бы Кармен…

При этих словах Дочкин напрягся.

«Он что-то знает? — промелькнуло у него в голове. — Ах да, он же сам этот псевдоним ей придумал…»

— Если будешь когда-нибудь брать псевдоним, выбери Кармен, — продолжил журналист…

У Дочкина все же возникло ощущение: Ветров что-то знает и таким изощренным способом намекает на это.

«Может, в нашей конторе есть утечка?» — опасливо подумал офицер. Но тут же отмел недостойную мысль. Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда.

— Ты уже говорил мне про Кармен, — ответила Аня. — Но я предпочитаю работать под своим именем. А то можно запутаться.

— Это точно. Но видишь ли, Аня, все равно наш разговор — ни о чем. Я могу болтать по телефону целую вечность, потому что мне нечего делать. Но ты теряешь со мной время. Почему бы тебе не поискать более перспективных клиентов? Это я как друг говорю. Но если тебе деньги не нужны, давай болтать и дальше…

— Мне приятно болтать с тобой, — эту фразу Дочкин спешно начертал на бумажке, и Аня ее повторила. — Ты…

Она поднесла глаза ближе к листу бумаги, на котором чекист написал еще одно слово, и почти по слогам прочитала:

— Не-о-бычный…

Это прозвучало томно и возбуждающе. Ведь Ветров не видел, что делала Аня в тот момент. Голос плыл как бы сам по себе. А потому казалось, что он задумчиво тягуч, переполнен волнением и сексуальностью, таит скрытую энергию. Получилось, будто слово было не произнесено, а выстрадано. И это убило Ветрова…

— Ты убила меня, — честно признался он.

Андрей не строил иллюзии насчет девиц древнейшей профессии. Они не могут влюбляться в клиентов. Он знал это. Так же как врач не может брать на себя боль каждого пациента. Как журналист при подготовке рядовой заметки не включает жар своего сердца. Так и проститутка не влюбляется в клиента. Иначе можно сжечь свою душу раньше времени.

Работа есть работа… Она требует холодной головы. Ну и само собой — чистых рук.

Но от слов Ани его сердце все-таки дрогнуло. Разум говорил: не стоить верить. Но мужское самолюбие кричало: да как можно не верить?! Это же чистая правда!

«Ты нравишься женщинам, старик, это факт. — У Ветрова теплая волна прилила к груди. — Сегодня сразу две потеряли голову. Но что делать: ты действительно необычный. Надо нести этот тяжкий крест. Пусть знает, что есть нормальные мужики, а не только похотливые козлы. Я верну ей веру в мужской род. Вот в чем моя высокая миссия!»

— Я могу вернуть тебя с того света, — произнесла Аня.

Эти слова тоже написал Дочкин и азартно прошептал: «Понежнее, понежнее, твою мать!»

— Хочешь, сделаю искусственное дыхание? — Это тоже были слова Дочкина, прочитанные Аней. — Просто мне хочется хоть чуть-чуть побыть с тобой. Деньги тут ни при чем. Не знаю, может, я сошла с ума…

«Глупость какая-то! — думала она, повторяя написанные чекистом фразы. — Язык свернешь. Ну и бред!»

— Ты пролила бальзам на мою израненную душу, — с улыбкой сказал Ветров, чувствуя, как начинает колотиться сердце. — Ладно, давай встретимся. Только не в номере. В баре.

Дочкин весь затрясся, показывая: ни в коем случае не соглашайся!

— Я не могу, — ответила Аня. — Если меня заметят, могут быть неприятности.

«М-да, я бы тоже не хотел встретиться с ее сутенерами, — подумал Андрей. — Может получиться очень неприятная сцена». Но и приглашать девушку в номер ему не хотелось. Футбола ведь по телевизору не было. А просто так чего с ней сидеть?

Андрей вспомнил замечательную фразу, которую выдал один из его друзей много лет назад…

Они зацепили тогда двух роскошных женщин. Обеим было чуть больше тридцати, но выглядели они лучше многих двадцатилетних. Модельной (как сейчас принято говорить) внешности, с искусственным загаром, в легких платьях — мечта, а не женщины!