Чтение онлайн

«Он же не пил вроде, чего так разошелся? — Опарин опустил глаза и тронул пальцами фотографии. — Надо уходить отсюда, а то этот писака как пиявка прицепился. Зря я вообще на встречу согласился. Надо было его сразу послать. Знал же, что ничего хорошего не получится. Эх, добрая я душа. А дочка на папу совсем не похожа. Хм, он как настоящий уголовник. Даже не скажешь, что в нашей конторе служил. Больше смахивает на вора в законе. Крепко его обработали…»

— Я не знаю, что за дела мутила ваша оренбургская контора, — жаргонное словечко «мутило» как-то само вырвалось у Андрея, — но что-то там нечисто. Есть показания свидетелей, это вроде связано с водкой. Сейчас бывший начальник управления — заместитель директора ФСБ.

— Ну и что?

— Я привожу факты. Первое: показания свидетелей. Многие сотрудники намекают, что убитый имел какие-то свои делишки с конторой. Он часто ездил в Чечню в командировку, и его сослуживец Тюничев тоже ездил. Спрашивается, что офицерам наружного наблюдения делать в Чечне?

Ветров перевел дух.

— Да мало ли что, — с сомнением ответил Опарин.

— Откуда у убитого деньги на машину? Все молчаливо обходят этот вопрос. Между тем, заметь, в сейфе лейтенанта из наружки нашли две тысячи баксов — его годовую зарплату! И никого не волнует, откуда деньги! Второе: Куравлева до сих пор ведут ваши люди. Мне это по секрету в ГУИНе шепнули. На них, кстати, после моего визита в Черный Дельфин сильно наезжали твои коллеги. Почему? Ты не хуже меня знаешь: в зонах ваши оперативно сопровождают некоторых людей. Это часто бывает. Но есть инструкция, которая определяет, кого и как сопровождать. Ты это лучше меня знаешь. А я специально наводил справки. Так вот: случай Куравлева не укладывается в эту инструкцию. Он не может предоставить никакой информации о преступниках на воле. У него потеряны все связи с внешним миром. Скрывать само дело больше нет смысла. Все негласные сотрудники уже давно уволились или перевелись. Ответь: зачем сопровождать Куравлева?

— Откуда я знаю?! — воскликнул Опарин. — Ты такие вопросы задаешь…

«Глупые и неуместные» — такое продолжение читалось в его глазах.

— Я знаю: чтобы скрыть информацию. Не о Куравлеве. Сам он ничего не знает. Но если начнут копать, что-то обязательно всплывет.

— Этб твои фантазии.

— Возможно.

«Гнилое дело, — размышлял Сергей. — В любом случае надо держаться от него подальше. А писака что-то заигрался. У него точно ветер в голове. Думает, что такой крутой. Да если там все так серьезно, как он говорит, его бы даже на пушечный выстрел к колонии не подпустили… А в деле все равно что-то нечисто…»

— Возможно, фантазии, — твердо повторил Андрей. — Но то, что ваша контора по-прежнему интересуется Куравлевым, — факт. И мной интересуется: мне в ГУИНе об этом по секрету сообщили. У них уже наводили справки. А ты, если уж начистоту, ведешь себя как дилетант. Там у вас, на каком-нибудь соседнем этаже, кто-то голову ломает, как бы ко мне клинья подбить и узнать, чем я располагаю, что у меня на уме. А я сам к тебе обратился. Готов показать все! Ты же воротишь нос и думаешь, как бы побыстрее послать меня на хрен.

— Бред!

«А может, он прав? — промелькнуло у Опарина. — Вдруг его уже разрабатывают? Тогда и я в ноле зрения попал. Звонок-то наверняка отследили. Спасибо, писака! Втянул ты меня…» Ему захотелось дать Ветрову в глаз.

— Я рад, если ошибаюсь, — сказал Андрей. — А если нет? Тогда у тебя есть шанс отличиться. Замдиректора вполне может оценить твое рвение. Ты же умный человек, подашь дело так, как захочешь. А мне многого не надо: показать тебе конкретные материалы, но чтобы рядом сидел юрист. Тот, которому ты поверишь. Дальше поступай, как хочешь. Просто я тебя знаю лично: ты честный человек и высокий профессионал.

«Надо же, — удивился Опарин. — Он не так уж и прост: умеет в людях разбираться».

— Сейчас Генпрокуратура не хочет отменять приговор, — продолжал Андрей, — потому что слишком многие чины поставили подписи. Если оправдать Куравлева, то всем придется дать по шапке. С другой стороны, наше руководство тоже решительно настроено…

Хотя Ветров произнес это с ясными глазами, но он, конечно, чуточку приврал.

— Если потребуется, мы будем писать дальше. Поднимем шум. Обратимся в другие СМИ. Но я уверен, какой-то выход можно найти.

— Какой?

— Хочешь вишневое пирожное?

— Нет.

— А я возьму. Никуда не уходи.

«Он стал более дерзким, — размышлял Сергей, пока Андрей покупал пирожное. — В Таджикистане был тихим. А тут, надо же, плечи расправил».

— Хорошие здесь пирожные, — произнес вернувшийся Ветров. — Спасибо, что показал это место. Но в кофейне на Кузнецком штрудели лучше. Уж не обижайся.

— Ты что, жрать сюда пришел? — с улыбкой спросил Опарин.

— Я совмещаю приятное с полезным. Вишневое варенье — это полезно. А разговор с умным человеком — всегда приятно.

«А он в принципе-то человек не г…нистый, — промелькнуло у Сергея. — Что уже хорошо. Разболтанный, конечно, как все писаки. Балабол. Но достаточно вменяемый. Хотя, конечно, пройдоха еще тот».

— Так на чем я остановился? — спросил Андрей, уничтожив в мгновение ока второе пирожное.

— По-моему, на штруделе, — улыбнулся Сергей.

— Нет, я имею в виду наших и ваших баранов.

— Ты хочешь показать мне материалы. Я, кстати, могу забрать эти фотографии?

«Может, пригодятся, — подумал Сергей. — Вдруг там действительно уже дело какое-то заведено. Так подошью вместе со справкой о встрече».

— Конечно, — радушно ответил Андрей. — И еще: у меня есть план, который может устроить всех. За авторство не держусь.

— Какой план?

— Не скажу.

«Задолбал он меня!» — мысленно выругался Сергей.

— Сейчас не скажу, — уточнил Ветров. — Сначала ты должен убедиться, что мы написали правду. Или убедить меня в обратном. Давай забьем стрелку…

«Ты еще скажи — поедем на разборки, — осуждающе подумал Опарин. — Где таких слов нахватался? Неужели не можешь нормально говорить?»

— Встретимся, поговорим конкретно, с документами. Я приведу юриста. А потом будем решать, что и как делать.

— Хорошо, я подумаю. Созвонимся.

«Надо ли влезать? — размышлял Сергей после встречи. — Ветров, конечно, трепло порядочное. Но вдруг он хоть чуть-чуть прав? Тогда меня завтра могут спросить. В любом случае стоит прикрыться: оформлю справку о встрече. Как бы это подать? Как его инициативу или… Ладно, решу в конторе. А что, если этого наружника действительно подставили? Хм, скоты. Легко ведь могли…»

Опарин ни за что бы не признался в этом Ветрову, но сомнения в его душе действительно были. Он ведь давно поизносил свои розовые очки…

Это когда ты лейтенант госбезопасности, то тебя переполняет ощущение собственной важности и могущества. Ты считаешь себя членом великого братства, которое выше других. Потому что другие — жалкие обыватели. А ты — сотрудник конторы! На ней держится государство! Значит, и ты — частичка великой опоры. За тобой Система. Она всегда тебя защитит, потому что это — монолит! Элитный клуб, где один за всех и все за одного. Как мушкетеры!