Чтение онлайн

В некрологе, опубликованном в журнале «Церковный вестник», автор, скрывавшийся под инициалами В. К. (вероятно, это был свящ. Владимир Колачев), попытался передать внешний облик Аксакова, отчасти глядя на него глазами одного из членов кружка-союза: «И говорил он, как писал, хотя бы приходилось говорить экспромтом, – обстоятельно, спокойно, размеренной и несколько величавой речью, приводя ссылки, делая цитаты, допуская тонкую, никогда не обидную иронию. Со своей импонирующе благородной и сановитой внешностью он казался мудрецом, перегруженным запасом разнообразных знаний» [209] .

Вероятно, именно авторитет и влияние Н. П. Аксакова не позволяли Союзу переходить на позиции внешнего реформаторства. В статье «Патриаршество и каноны» Аксаков писал: «.. всякие преобразования в Церкви, хотя бы они касались и внешних форм ее, тогда только можно согласовать с обязательным для нее единством в веках, когда оно вытекает из самого существа ее, из воспринятого ею и сохраняющегося в веках предания, в полной независимости и отрешенности как от “безусловных новаторов”, так и от произвольных “прожектеров-строителей”» [210] . Никакая идея не могла увлечь Аксакова сама по себе, если она не была поверена живым Преданием Церкви. Так, например, в указанной статье он задавался вопросом: «Можно ли вообще само патриаршество почитать вполне каноничным учреждением и ставить его венцом высшего церковного управления?» [211] На основании анализа многочисленных источников он делал вывод, что и патриаршество, если оно не освящено соборами, может оказаться неканоническим явлением.

В «Церковном вестнике» № 3 за 1906 г. был опубликован «Проект церковных реформ» свящ. Петра Кремлевского, одного из членов Союза. В примечании к проекту говорилось: «Настоящий проект был прочитан в собрании Союза ревнителей церковного обновления 19 декабря и большинством был одобрен. По своему духу и во многих частностях он вполне совпадает с идеями Союза Церковного обновления, выраженными в различных записках, издающихся теперь отдельным сборником» [212] . Проект состоял из введения и трех частей. В первой перечислялись «ненормальные явления в современной русской Церкви», подлежащие устранению: синодальная форма церковного управления, зависимость церкви от государства, чрезмерное развитие епископской власти, неразрывная связь монашества с епископством, мирские награды, существующий способ обеспечения клира [213] . Вторая часть была посвящена необходимым изменениям в области управления и устройства. В 16-ти пунктах значились «поместный и областные соборы», деление церкви на множество мелких епископий, создание пресвитерских советов при епископах, ответственность церкви за жизнь общества, выборность церковных должностей и т. д. Отдельные пункты были посвящены жизни приходов [214] , богослужению [215] , духовному образованию. В соответствии с выводами Аксакова, проект предлагал «ни одного епископа не называть патриархом… из опасности: нехристианского превозношения пред другими, возможной централизации власти и вредной для Церкви, но неизбежной при этом внешней помпы…» [216]

Третий раздел программы представлял собой «вопросы к проекту, на которые желательно иметь более или менее обстоятельные ответы» [217] . И завершался проект обращением ко всем пастырям и мирянам с предложением обсудить проект по пунктам: «Весьма желательно, чтобы пастыри церкви, в общих собраниях или отдельно обсудив этот проект, письменно заявили свое мнение и мнение паствы или только некоторых лучших своих прихожан, как материал для первого чрезвычайного всероссийского собора» [218] . Союз предлагал себя в качестве посредника «в этом святом и великом деле».

Обратим внимание на то, что Союз не только на словах, но и в практической деятельности стремился реализовывать идеал соборности, проверяя свои проекты и предложения соборным разумом Церкви. Хотя практическое воплощение идеи соборности оказалось не столь простым, каким представлялось на словах членам Союза.

О внутренней жизни Союза церковного обновления этого периода нам известно не очень много. Его члены регулярно собирались на общие собрания и обсуждали на них различные церковные проблемы: ответ на записку преосвящ. Антония, еп. Волынского и Житомирского, составленный Н. П. Аксаковым; проект церковных реформ, предложенный свящ. Петром Кремлевским; «рефераты по дух<овно>-акад<емическому> вопросу» и т. д. Аггеев в письмах этого периода особое внимание уделяет организации кружка-союза: «Все ведение дела передано в бюро. Ему предоставлено выработать устав союза, входить в сношения с провинцией и готовить доклады для общих заседаний. Члены бюро оо. Чельцов, Колачев, Егоров, Аггеев и Аксаков» (С. 336). По сравнению с предыдущим периодом в составе бюро происходят небольшие изменения: вместо свящ. Петра Кремлевского, секретаря и казначея, в него вводится свящ. Иоанн Егоров. Для Аггеева вопрос об организации связан с возможностью совместной деятельности достаточно большой группы пастырей: «На что без организации требуются месяцы, то проходит в несколько дней» (С. 339). Видимо, на предыдущем этапе своего существования кружок терял работоспособность из-за многочисленных прений по несущественным вопросам. Описывая в письме Кудрявцеву, как четко и плодотворно прошло заседание кружка-союза 29 сентября 1905 г., Аггеев сетует: «И вдруг – старая песня: поднимаются ораторы: “Позвольте поставить вопрос на голосование…”» (С. 339). Возможно, перенос основной части работы на заседания бюро («Дальнейшая задача бюро – окончательная редакция доклада Ак<сако>ва и новые доклады об отношении церкви к государству и социальным задачам времени, составление программы кружка, программа Собора» (С. 339)) вызывал неудовольствие остальных членов.

Конец ознакомительного фрагмента.