Чтение онлайн

Выражение лица Бианки изменилось, но мистер Пэрси обычно не замечал подобных мелочей.

– Надеюсь, вы меня известите, если вздумаете расстаться с этой картиной, - продолжал он.
– То есть я хочу сказать, что буду рад приобрести ее. Я думаю, со временем она будет стоить уйму денег.

Бианка промолчала, и мистер Пэрси вдруг почувствовал себя несколько неловко.

– Ну, мой авто ждет меня, - сказал он.
– Мне пора. Да, в самом деле пора.

Пожав руку всем" по очереди, он ушел.

Когда дверь за ним закрылась, раздался всеобщий вздох облегчения. Некоторое время все молчали. Первым заговорил Хилери:

– Давай закурим, Стивн, если Сесси не возражает.

Стивн зажал папиросу губами; усов он не носил, а уголки его губ были приподняты в постоянной улыбке, готовой уничтожить в зародыше все, что могло бы заставить его почувствовать себя смешным.

– Уф! Наш приятель Пэрси становится несколько утомительным, - сказал он.
– Кажется, что он носит с собой всю пошлость мира.

– Он очень славный, - заметил Хилери вполголоса.

– Но тяжеловат, право же.

У Стивн а Даллисона было такое же длинное и узкое лицо, как у Хилери, но сходство между братьями было небольшое. Глаза Стивна, хотя и не злые, смотрели гораздо более остро, пытливо и трезво, волосы были темнее и глаже.

Выпустив изо рта папиросный дым, он добавил:

– Вот кто мог бы дать тебе хороший здравый совет, Сесси. Самый подходящий для этого человек, тебе следовало бы обратиться к нему.

Сесилия нахмурясь, ответила:

– Перестань дразнить меня, Стивн. Я ведь это вполне серьезно, относительно миссис Хьюз.

– Право, дорогая, решительно не вижу, чем я могу помочь этой почтенной женщине. В подобного рода семейные дела лучше не вмешиваться.

– Но ведь это ужасно, что мы, на которых она работает, ничего не можем для нее сделать. Разве не так, Бианка?

– Я думаю, что если бы мы очень сильно захотели этого, мы бы придумали, что сделать.

Голос Бианки, в котором как будто слышалась нотка недоверия к самой себе, столь типичная для современной музыки, очень подходил ко всему ее облику.

Сесилия и Стивн переглянулись. "Узнаю Бианку, она вся тут", - как будто хотели они сказать друг другу.

– Хаунд-стрит, где они живут, ужасное место. Это сказала Тайми, и все посмотрели на нее.

– А ты откуда знаешь?
– спросила Сесилия.

– Я ходила туда, чтобы увидеть все своими глазами.

– С кем ты ходила?

– С Мартином.

Губы молодого человека, чье имя она назвала, искривились в саркастической усмешке. Хилари спросил мягко:

– И что же ты там увидела, дорогая?

– Там почти все двери настежь, и...

– Это еще ничего не говорит нам, - заметила Бианка.

– Напротив, это говорит обо всем, - сказал вдруг Мартин глубоким басом.
– Продолжай, Тайми.

– Хьюзы живут на верхнем этаже в доме номер один. Это самый лучший дом на всей улице. Внизу живет семья по фамилии Баджен. Он поденный рабочий, жена у него хромая. У них есть сын. Одну из комнат на втором этаже - ту, у которой окно на улицу, - Хьюзы сдают старику по имени Крид...

– Я знаю его, - прошептала Сесилия.

– Он продает газеты, зарабатывает один шиллинг и десять пенсов в день. Комнату с окном во двор они сдают, как вы знаете, тетя Бианка, молоденькой девушке, вашей натурщице.

– Она теперь уже не моя натурщица.

Все промолчали. Такое молчание наступает, когда никто не уверен, вполне ли безопасно развивать затронутую тему. А Тайми рассказывала дальше:

– Ее комната - самая лучшая во всем доме. И просторная и окно выходит в чей-то сад. Я думаю, девушка решила остаться там потому, что плата за комнату очень невелика. Комнаты Хьюзов...

Она не договорила и наморщила свой прямой носик.

– Итак, жильцы того дома - это один молодой человек, одна юная девушка, две семейных пары...
– проговорил Хилери и вдруг обвел взглядом поочередно всех присутствующих: молодого человека, молодую девушку...
– и один старик, - добавил он тихо.

– Я бы не сказал, что Хаунд-стрит - самое подходящее место для прогулок, - заметил Стивн иронически.
– Как ты полагаешь, Мартин?

– А почему бы и нет?

Стивн поднял брови и взглянул на жену. Лицо Сесилии выражало недоумение, даже как будто испуг. Все молчали. И тогда Бианка вдруг спросила:

– И что же дальше?

Вопрос этот, как почти все, что она говорила, казалось, смутил всех.

– Значит, Хьюз скверно обращается с женой?
– сказал Хилери.

– Она уверяет, что да, - ответила Сесилия.
– Во всяком случае, так я ее поняла. Никаких подробностей я, конечно, не знаю.

– По-моему, ей следует порвать с ним, - сказала Бианка.

Среди наступившей тишины раздался звонкий голос Тайми:

– Развода она получить не сможет, в лучшем случае добьется разрешения разъехаться с ним.

Сесилия в замешательстве встала. Эти слова внезапно раскрыли ей все ее полуосознанные сомнения, касающиеся ее "дочурки". Вот что получилось оттого, что девочке позволяли слушать разговоры взрослых и водить дружбу с Мартином! Быть может, она даже слушает то, что говорит дед. Последнее предположение вызвало в Сесилии тревогу. Не зная, что хуже - отрицать свободу слова или одобрять преждевременное знакомство дочери с жизнью, - Сесилия взглянула на мужа.

Но Стивн помалкивал, чувствуя, что продолжать разговор значило бы либо выслушать назидание на тему о морали, что не очень приятно в присутствии третьих лиц, в особенности в присутствии жены и дочери; либо самому коснуться неприглядных фактов, что при данных обстоятельствах было бы столь же неуместным. Однако и он был смущен тем, что Тайми так широко осведомлена.

За окнами темнело; огонь в камине бросал мерцающий свет, освещая то одно, то другое лицо, делая их все, такие друг для друга привычные, новыми, таинственными.

Наконец Стивн нарушил молчание:

– Очень, разумеется, жаль бедную женщину, но все же лучше предоставить их самим себе: с людьми подобного сорта трудно предугадать, как все может обернуться. Никогда толком не поймешь, чего им, собственно, надо. Спокойнее не вмешиваться. Во всяком случае, этим должно заняться какое-нибудь общество.