Чтение онлайн

Федор Павлович патетически разгорячился, хотя и совершенно ясно было уже всем, что он опять представляется. Но Миусов все-таки был больно уязвлен.

– Какой вздор, и всё это вздор, – бормотал он. – Мало ли что болтается за обедом?.. Мы тогда обедали…

– Да, вот вы тогда обедали, а я вот веру-то и потерял! – поддразнивал Федор Павлович… 4

На некоторое время Федор Павлович умолк, но при появлении его сына Дмитрия, с которым в келье старца у него произошла ссора на почве ревности к Аграфене Светловой, его прорвало. Сына он притворно вызвал на дуэль, а в отношении монастыря Карамазов-старший произнес кощунственные слова.

– Я думал… я думал, – как-то тихо и сдержанно проговорил [Дмитрий Федорович], – что я приеду на родину с ангелом души моей, невестою моей, чтобы лелеять его старость, а вижу лишь развратного сладострастника и подлейшего комедианта!

– На дуэль! – завопил опять старикашка, задыхаясь и брызгаясь с каждым словом слюной…

– Стыдно! – вырвалось вдруг у отца Иосифа.

– Стыдно и позорно! – своим отроческим голосом, дрожащим от волнения, и весь покраснев, крикнул вдруг Калганов, всё время молчавший.

– Зачем живет такой человек! – глухо прорычал Дмитрий Федорович, почти уже в исступлении от гнева, как-то чрезвычайно приподняв плечи и почти от того сгорбившись, – нет, скажите мне, можно ли еще позволить ему бесчестить собою землю, – оглядел он всех, указывая на старика рукой. Он говорил медленно и мерно.

– Слышите ли, слышите ли вы, монахи, отцеубийцу, – набросился Федор Павлович на отца Иосифа. – Вот ответ на ваше «стыдно»! Что стыдно? Эта «тварь», эта «скверного поведения женщина», может быть, святее вас самих, господа спасающиеся иеромонахи! Она, может быть, в юности пала, заеденная средой, но она «возлюбила много», а возлюбившую много и Христос простил…

– Христос не за такую любовь простил… – вырвалось в нетерпении у кроткого отца Иосифа.

– Нет, за такую, за эту самую, монахи, за эту! Вы здесь на капусте спасаетесь и думаете, что праведники! Пескариков кушаете, в день по пескарику, и думаете пескариками Бога купить!». 5

***

В главе «За коньячком» раскрывается подлинное отношение Федора Павловича к России, Богу и религии. В разговоре с Алешей и его братом Иваном тот разоткровенничался.

«Русского мужика, вообще говоря, надо пороть. Я это всегда утверждал. Мужик наш мошенник, его жалеть не стоит, и хорошо еще, что дерут его иной раз и теперь. Русская земля крепка березой… А Россия свинство. Друг мой, если бы ты знал, как я ненавижу Россию… то есть не Россию, а все эти пороки… а пожалуй что и Россию…».

От рассуждения о России Федор Павлович переходит к рассуждению о Боге.

– Алешка, не сердись, что я твоего игумена давеча разобидел. Меня, брат, зло берет. Ведь коли Бог есть, существует, – ну, конечно, я тогда виноват и отвечу, а коли нет его вовсе-то, так ли их еще надо, твоих отцов-то? Ведь с них мало тогда головы срезать, потому что они развитие задерживают…

Конец ознакомительного фрагмента.