Чтение онлайн

— Ты всё ещё не наговорилось, жалкое отродье?.. — Робер де Ридфор усилил исходящий из меча огонь, и пламя охватило уже всю черную фигуру изрыгающего проклятия демона.

Нергал рассыпался прахом прямо на глазах брата-рыцаря, но он всё ещё слышал исторгаемые им слова:

— Я вернусь, рыцарь! Европа содрогнётся! Я заберу каждого третьего, я буду забирать жизни королей и герцогов, баронов и графов, я буду десятками тысяч забирать горожан и крестьян, я заберу миллионы! Я буду свирепствовать до тех пор, пока камни снова не станут моими, и тогда я воцарюсь над миром живых и мёртвых и смогу достать вас, будь вы даже в святых могилах! Ха-ха-ха!..

Последним, в гудящем пламени клинка, распался в пепел до последнего мгновения держащий контуры головы чёрный капюшон, но рыцарь всё ещё не вынимал из раскалившегося и исчезающего в огне пепла свой меч. Наконец, пламя уничтожило и сам пепел.

Де Ридфор отпустил силу камня и почувствовал, что и сам находится на пределе своих собственных сил. Обернувшись, он увидел, что всё кончено: стена окружавшего их пламени исчезла, но с ней исчезли и десятки тысяч осаждающих её крыс — без управляющего ими демона они, утратив к людям всяческий интерес, разбегались по своим норам…

К рыцарю спешили братья-сержанты и арбалетчики. Подбежав к де Ридфору, они подхватили его под плечи. Держась за ушибленную грудь, тяжело подошёл, опираясь на плечо товарища, брат-сержант Жак Мотье:

— Мы сделали это, брат-рыцарь. Мы победили зло, город спасён, и, по-моему, спасён не только этот город…

— Во славу Господа, Мотье, — голос рыцаря был слаб, но глаза его светились удовлетворением, — во славу Господа…

Мотье и помогавший ему стоять на ногах сержант кивнули и тихо промолвили:

— Non nobis, Domine, non nobis, sed Nomini Tuo da Gloriam! — Не нам, Господи, не нам, но Имени Твоему воздать Славу!

— Аминь, братья, — голова де Ридфора упала на грудь, он чувствовал, что ещё немного и потеряет сознание:

— Мотье!

— Да, брат-рыцарь?!

— Этот посох… мы должны забрать его, мне кажется — я знаю, для чего он нужен…

— А меч демона, его нам тоже взять с собой?

— Да, заверните его в мой плащ — от этого дыма он стал совсем чёрным — мне кажется, что оруженосцы его уже никогда не отстирают!..

— Ваша воля, брат-рыцарь, мы всё сделаем! — всё ещё опираясь на помогавшего ему стоять сержанта, Жак Мотье начал давать распоряжения:

— Вы: несите брата-рыцаря наружу, ему нужен свежий воздух и дайте ему воды! Вы — упакуйте в плащи посох и меч демона, смотрите — укутайте их так, чтобы никто не видел, что внутри!

— А что с нашими погибшими братьями?!

— Оставим их на попечение бургомистра, я думаю, он сделает всё, как надо…

Всего через несколько минут, сержанты и арбалетчики выполнили его приказы, и вскоре все, оставшиеся в живых тамплиеры покинули кирху. На каменном полу нефа остались лежать сотни мёртвых исходящих дымом тлеющей шерсти крыс, и заваленные ими тела трёх тамплиеров и двух стражников.

На центральной площади, поредевший отряд храмовников — измождённых тяжёлым боем, закопчённых дымом и гарью, в изорванных, с тлеющими подпалинами черных плащах и мантиях — встречало несколько сотен уцелевших жителей вольного имперского города Ульма.

Тяжело шагавший впереди тамплиеров Мотье остановился и громко, так, чтобы его голос был услышан всеми, заполнившими площадь людьми, воскликнул:

— Босеан! Услышьте, люди и возрадуйтесь: пришедшее в ваш город зло уничтожено! Демон мёртв, и прах его развеян! Ульм снова свободен!

Несколько мгновений ничего не происходило, но затем по площади пронёсся всеобщий вздох облегчения. Тут и там люди осеняли себя крестными знамениями, женщины улыбались и плакали, мужчины неумело и стеснительно снимали с себя шапки и скупо улыбались. Многие из стоявших в толпе жителей, несмотря на текущие по их лицам слёзы, начали читать благодарственные молитвы и осенять нательными крестами и взятыми из своих домов распятиями медленно идущих воинов ордена Бедных рыцарей Христа и Храма Соломонова.

Когда тамплиеры достигли середины площади, навстречу им вышел бургомистр и молча склонил голову в глубоком поклоне. Его примеру последовали все стоявшие на площади жители Ульма.

Выпрямившись, бургомистр дал знак одному их членов совета и через несколько минут из-за расступившейся толпы горожан, выехало несколько повозок:

— Доблестные тамплиеры! Как глава Городского совета Ульма, я выражаю вам свою благодарность! Вы победили исчадие Сатаны, своим бессмертным подвигом доказав, что для воинства Христова нет ничего невозможного! Однако я вижу, что все вы крайне устали и изнеможены. Некоторые доблестные воины даже ранены! — наши лекари перевяжут ваши раны, и мы доставим вас к вашим кораблям, ибо знаем о тех страшных и несправедливых обвинениях, что против вас выдвинуты и понимаем, что вы не можете здесь оставаться…

Жак Мотье кивнул:

— Я понимаю, бургомистр. Но наши погибшие…

— Не волнуйтесь. Мы позаботимся о ваших павших братьях. Я даю вам своё слово в том, что завтра же они будут с почестями похоронены на нашем городском кладбище, и за их могилами будет учреждён надлежащий уход за счёт Городского совета.

— Храни вас Господь, бургомистр. Большего и не надо.

— Постой, доблестный сержант, скажи: что с вашим командиром? — бургомистр показал рукой на импровизированные носилки с братом-рыцарем. — Это рыцарь Робер де Ридфор? Это вы его несёте на плаще? Он что: тяжело ранен?

— Да, это брат-рыцарь Робер де Ридфор. Это он убил и сжёг демона. Он очень измождён схваткой, но жив, и с божьей помощью, его сила к нему вернётся.

Бургомистр понуро склонил голову:

— Мы не можем оставить вас в городе, это очень опасно и в первую очередь — для вас самих. Чем раньше вы покинете наши стены, тем для вас же и будет лучше: уничтоженный вами ужасный демон осквернил Ульм и, узнав об этом, скоро здесь, неминуемо, появится Святая инквизиция — её расследования нам не избежать!

Мотье пожал плечами и, склонившись к бургомистру, негромко сказал:

— Ты показал себя достойным правителем этого города, не струсил, не сбежал, остался со своими людьми. Это говорит о многом: ты обладаешь внутренней силой и способностью убеждать… и окружающие тебя люди — раз они здесь — тебе преданы…

— Я не совсем понимаю: к чему ты клонишь?..

— Я считаю, что в твоих силах сделать так, чтобы о случившемся здесь никто ничего и никогда не узнал. Надо лишь убедить горожан это сделать, потом всё хорошенько обдумать, учесть и обставить так, что о происшедшем здесь не останется никаких следов: ни о принесённом крысами море, ни о поселившемся в вашей кирхе демоне, ни о том, что здесь были мы… Согласись: если здесь ничего «не было» то и Святой инквизиции появляться здесь нет никакого резона! Подумай хорошенько — это в интересах всех жителей Ульма…