Чтение онлайн

То есть для них Кремль был символом средневековой затхлости.

Н. АСАДОВА: Косности.

Л. МАЦИХ: Косности, да, и всего того, что тянет Россию на дно.

Н. АСАДОВА: И вот в связи с этим вопрос. Дмитрий из Волгограда: «Как отразилась идеология масонства в творчестве Баженова? И, в частности, в его проекте переделки Кремля?»

Л. МАЦИХ: Вопрос не в бровь, а в глаз. Колоссальным образом отразилась. Дмитрий абсолютно копает в правильном направлении. Василий Иванович Баженов, который был гений, осознавал это. Он решил не ограничиваться малыми формами, а уж размахнуться по-честному. Тем более, у него была поддержка канцлера Безбородко и самой Екатерины. Что он хотел? Он хотел снести всю ограду Кремля, то есть все стены. Тем более, что стены-то были возведены итальянскими архитекторами Боном Фрязиным, потом Аристотелем Феораванти были построены соборы в Кремле. Он хотел уничтожить Кремль как крепость средневековую. От кого обороняться? Мы же в глубоком тылу. Он хотел уничтожить саму идею того, что власть обороняется стенами и башнями от своего народа. Идея, кстати, не такая плохая по нынешним тяжелым временам.

Н. АСАДОВА: Актуальная, я бы сказала.

Л. МАЦИХ: Да. Кроме того, он хотел сделать так, чтобы Кремль строили русские архитекторы. А до этого строили итальянцы-католики.

Н. АСАДОВА: Ну да. Кремль построили, действительно, итальянцы.

Л. МАЦИХ: Да, строили итальянцы. И это полная копия Кастельвеккио, Кастелло Сфорцеско, которые стоят в Италии, в Милане и его пригородах. А он хотел придать ему такой, как он представлял себе, русский вид. Кроме того, при церемонии закладки камня на заложении кремлевского дворца он сказал интересную фразу: «Худовидные грады преображаются». Вот, он Москву относил к «худовидным градам». С его точки зрения города благовидные должны выглядеть как города европейские — как Петербург, как Париж, как Вена, как Рим. И он не хотел, чтобы Москва несла на себе черты нелюбимого им российского средневековья. Что он хотел сделать? Возвести гигантский циклопический дворец, сделать 3 дороги.

Н. АСАДОВА: Можно, я описание его нашла? «Дворец протяженностью около 400 сажен должен был огибать кремлевский холм со стороны Москвы-реки. Нижние этажи его имели значение цоколя, служащего подпорной стеной холма. Верхние этики были облегчены колоннами». Ну, то есть это что-то очень большое, но при этом что-то очень изящное.

Л. МАЦИХ: Ну, описание и ваше, и мое — оно меркнет перед тем видом, который все это циклопическое сооружение имело. Может быть, нам удастся выложить это на сайт. Это только в сравнении понятно, когда колокольня Иван Великий выглядит, ну, буквально как авторучка по сравнению с автомобилем, вот, примерно так. Нужно понимать эти пропорции. Кстати, на современников это произвело абсолютно оглушительное впечатление, весь этот проект. Но они не осмелились перечить.

Гавриил Романович Державин, который был сановником и вельможей, и тоже масоном, кстати, он написал великолепные стихи на церемонию, как она называлась, «вынутия земли». Ну, церемония начала строительства, которая запечатлена, кстати говоря, в гравюрах Казакова. Ну вот, с вашего разрешения я вам прочту этот великолепный стих.

Великолепные стихи: здесь и страх естественный, и ужас перед тем, как вышел, а Кремля-то нет. Ну, каково московскому жителю не увидеть Кремля?

Н. АСАДОВА: Да, я думаю, и сейчас было бы тяжело.

Л. МАЦИХ: Это новое мироздание. С другой стороны, ощущение того, что мир необратимо меняется. И Екатерина этот проект одобрила. Была изготовлена огромная модель, 2 немецких мастера-краснодеревщика, Витман и Меллер изготовили гигантскую модель, на 120 санях ее везли.

Н. АСАДОВА: Она, кстати говоря, до сих пор существует.

Л. МАЦИХ: Она существует в разобранном виде в Музее архитектуры на Воздвиженке. Она экспонировалась в уже послереволюционное, в большевистское время 2 раза — один раз в музее Пушкина и другой раз в Донском соборе, на донском кладбище, который тогда был таким выставочным залом Музея архитектуры.

Н. АСАДОВА: Кстати говоря, у нас есть архивные съемки этой выставки. Леонид Александрович любезно предоставил нам эти фотографии, и мы их обязательно выложим на сайте нашей передачи.

Л. МАЦИХ: Вот это, кстати, даст нашим слушателям, которые в этом случае станут зрителями, истинное впечатление о грандиозности баженовского замысла. Но надо прямо сказать: среди московского населения сразу поползли слухи о том, что это замысел сатанинский, что хотят снести Кремль, сокрушить московские твердыни — такого не делал ни Тохтамыш, ни Мамай. И после церемонии пошли события, которые сразу окрасили все это в такие, ну, траурно-апокалиптические цвета, скажем. Во-первых, разразилась чума, чумной бунт в 1771 году, когда убили митрополита Амвросия — это был первый случай в Москве, когда прихожане убили митрополита.

Во-вторых, вспыхнуло в 1773 году пугачевское восстание. И измена духовенства Екатерине, измена присяге, то, что попы провозглашали не Екатерину императрицей, а простую казачку Устинью — это потрясло весь двор, и Екатерину прежде всего. То, с какой легкостью народ пошел за самозванцем, то, почему крестьяне массами изменяли долгу, то, почему духовенство практически во всех городах, занятых Пугачевым, выходило встречать его с колокольным перезвоном, с хлебом-солью и с крестами, иконами, навело ее на самые грустные размышления. Она подумала, что она, вероятно, хватила через край.

Н. АСАДОВА: То есть не стоит так круто с церковью обращаться и ломать все устои?

Л. МАЦИХ: Да. В 1775 году, когда она отменила через 2 года после церемонии закладки, когда она отменила строительство, вероятно, эти соображения были среди главенствующих.

Н. АСАДОВА: Но там же была и другая причина — финансовая. Как вы сказали, Баженов не умел укладываться в сметы.

Л. МАЦИХ: Это правда.

Н. АСАДОВА: Там вот была прекрасная история, которую вы рассказывали.

Л. МАЦИХ: Был комплекс причин. Ну, во-первых, была война с Турцией, которая затянулась. И Кючук-Кайнарджийский мир, который был заключен вскоре, и генерал-поручик Суворов, который был отозван для поимки Пугачева, и он его таки поймал. И войско из-под турка, которое было выведено, потому что иначе инвалидные бригады не могли справиться с Пугачевым. И эти соображения. А во-вторых, возмущение народа. В-третьих, то, что Пугачев взял Симбирск и Саратов, и был уже в 4-х переходах от Москвы. Финансовые соображения.