Чтение онлайн

Но недолюбливал, он не любил всякое проявление свободного духа.

Н. АСАДОВА: Мария нам пишет: «А Храм достраивали по чертежам Витберга или Тона?»

Л. МАЦИХ: Нет, его не достраивали. Идея Витберга абсолютно нереальная, она не сбылась, не осталось ничего, даже никаких мест, где производились строительные работы. Сейчас это только воспоминания. А Тон начал с нуля, со сноса Алексеевского женского монастыря и с закладки здания. И Тон это дело провёл с нуля. И сам в этот Храм так и не зашёл. Умер до того, как Храм был освящён. У этого Храма, действительно, история фантастическая.

Н. АСАДОВА: Анна, наша постоянная слушательница, тоже нам писала: «Но ведь сейчас это новодел, который весь переделан, внизу всякие залы и сауны».

Л. МАЦИХ: Ну, залы и сауны — это отдельный разговор. Насчёт саун я не уверен, мне кажется, это домыслы. Залы, безусловно, есть. Это надо спросить у церкви, которой это здание принадлежит. Как они считают это возможным или нет. Это вопрос к ним. По поводу новодела я своё мнение неоднократно высказывал. Я здесь расхожусь с какой-то частью просвещённой публики, поскольку я принадлежу к публике не просвещённой. Я считаю, что новодел лучше, чем руины и запустение.

И нет ничего ужасней, по-моему, чем сбывшиеся слова пророка Даниила: «Мерзость запустения на месте святом». В этом смысле я поддерживаю то, что сделал Юрий Михайлович Лужков по восстановлению парка в Царицына, всего этого комплекса, иных церквей и безусловно поддерживаю сооружение Храма Христа Спасителя.

Н. АСАДОВА: Общефилософский вопрос от пользователя, который подписался как Кощей. «Как масонство, как стремление к познанию мира, может совмещаться с религией, как апологией мракобесия?

Л. МАЦИХ: Ну, ну, ну, Кощей! Раз Вы бессмертны, Вы должны знать, что религию апологией мракобесия считали только… Истинное мракобесие — это очень недолго при большевиках. Религия отнюдь не апология мракобесия. Религия — это та часть духовной жизни человека, которая и вывела людей к свету. Хотя среди церковных людей, разумеется, много обскурантов, как их много и среди неверующих. Религия не есть препятствие к познанию мира, а наоборот. Разум и вера отнюдь друг другу не противоречат. Надо найти их правильное сочетание. И это сочетание у масонов и было, благодаря каббалистическому мировоззрению. А оно снимает противоречия между разумом и верой.

Н. АСАДОВА: Отличный вопрос от Миши из Кирова: «Какая национальность у масонов?» Причём, у «мОсонов» он пишет.

Л. МАЦИХ: Это Миша из Кирова?

Н. АСАДОВА: да.

Л. МАЦИХ: Миша, Вы почитайте наши передачи, они все выложены на сайте, послушайте. Мы уже неоднократно отвечали — масоны были людьми интернациональными. Среди масонов были люди самых разных национальностей. Вот Витберг был швед, Рунич был поляк, Лабзин был русский, Суворов и Кутузов — русские. Барклай де Толли был шотландец. Люди самых разных национальностей и вероисповеданий. Это для масонов момент принципиальный. Их невнимание к национальным и религиозным различиям.

Н. АСАДОВА: Лена спрашивает: «Чем же закончил Витберг?»

Л. МАЦИХ: Он был возвращён из ссылке, его помиловал Николай, он в 40-х годах вернулся. Он несколько раз возвращался, у него не было денег для жизни в столицах, ни в Москве, ни в Питере, он возвращался в Вятку. И во время суда над ним, в 30-е годы, умерла его первая жена и отец, они всех этих унижений не перенесли, такого падения с высоты положения царского любимца. Он женился на бедной вдове, они жили в ужасных стеснённых обстоятельствах материальных.

Но он нашёл деньги, переселился в Москву, умер в полной безвестности. Ни одного заказа он не получил, никто не рискнул связываться с опальным архитектором, он умер человеком, находящемся в полном забвении, к сожалению. Увы. Только вот Герцен о нём и помнил.

Н. АСАДОВА: Да, но Герцен помнил и осталось его влияние в российской культуре через Герцена, как ни странно.

Л. МАЦИХ: Он влияния прямого не оказывал.

Н. АСАДОВА: Ну, косвенное.

Л. МАЦИХ: После смерти Николая I, при нём никто не решался в защиту Витберга голос поднять, но при Александре II стали публиковаться его дневники, его материалы, он очень хорошо писал. Прекрасным стилем обладал, ясностью. Журнал «Русская старина» и другие опубликовали его труды и стало понятно, что он человек очень разумный, очень духовный, Витберг. Но, к сожалению, идеалистом он остался до конца дней. И ненависть к Николаю застилала ему глаза и он не видел вполне очевидных вещей.

Витберг остался, как такое воспоминание. Это очень интересно для анализа всего влияния масонов на российскую культуру. Были огромные замыслы, великие иллюзии, колоссальные утопии. Что-то из них сбылось, что-то нет. Ведь на историческом пути масонов не было только одних побед, были и поражения, были и тупики. Вот история с замыслом Витберга — это некий тупик. Эта история не могла кончиться хорошо. Это тот случай, когда благими намерениями…

Н. АСАДОВА: Кстати, злую шутку вообще сыграло в его жизни. Потому что совсем по-другому могла пойти жизнь этого талантливого художника.

Л. МАЦИХ: Абсолютно. Но он принёс себя в жертву этой идеи. Это была одна, но пламенная, страсть. Он отверг предложение по заработку, он не осуществил поездку за границу, о которой так мечтал, не увидел других стран. Он мечтал побывать в Италии, мечта любого живописцы и скульптора. Он выбрал этот храм, как жертву богу. Он принёс себя на алтарь этого храма. Себя в жертву. Вот эта идея, она его вдохновляла в ужасных трудностях, которые на него свалились. И во время строительства, и во время суда, и в ссылке.

Идея, что он служит богу и что жизнь его прожита не напрасно. Она помогала ему скрашивать самые ужасные будни. Он остался человеком непоколебимо верующим и с очень светлой идеалистической душой.

Н. АСАДОВА: Константин из Москвы: «Сохранился ли закладной камень Храма?»

Л. МАЦИХ: Нет, увы.

Н. АСАДОВА: И следующий вопрос от Анны: «Скажите, МГУ поострили вместо котлована для храма? Если нет, то где на Воробьёвых должен был стоять храм?»