Чтение онлайн

Во первых, я увидел, что он почти не изменился. Конечно, можно было заметить седину на висках и редкие морщины на лбу. Но он совершенно не растолстел, и при желании, как он сам с гордостью сказал, мог бы и сегодня воспользоваться костюмами, купленным тридцать лет назад. Если бы они не вышли из моды. А гений футбола, кстати сказать, за модой следит очень внимательно.

Супружескую чету (он прилетел со своей второй женой Ассирией) я встретил у трапа самолета. В зале для ВИП-гостей его ожидала густая толпа репортеров, фотографов и телеоператоров. Меня поразило, что в аэропорт на встречу с Пеле не прибыл никто из наших официальных представителей правительства и ни один из спортивных начальников… А ведь это был, хотя и частный визит, но визит члена бразильского правительства. Зато пресса была представлена во всем столичном блеске и многообразии. И потому там, в аэропорту, состоялась первая пресс-конференция высокого гостя, необычайно затянувшаяся, ибо два чемодана, с которыми Пеле направлялся в Москву, где-то затерялись.

Через некоторое время Элио Вианна — его ближайший друг и вице-президент компании «Pele.Sports&Marketing»— (запомните это имя, он станет одним из главные героев рассказа о «Пеле, которого вы не знаете») попросил меня отвезти «Короля» и Ассирию в отель, а остальные члены делагации, заполнив поисковые претензии на пропавшие чемоданы, приедут позднее.

Мы отправились в «Балчуг», заполнили там анкеты, получили ключи от номера-люкс и решили дождаться остальную делегацию в баре отеля.

Я, естественно, накинулся на усталого Короля с расспросами о его министерской деятельности. И увидел, что он полон энтузиазма: он работал тогда над законом, который ограждал бы права футболистов от произвола футбольных чиновников и владельцев клубов.

Сейчас-то этот его энтузиазм слегка угас: бразильская пресса сообщала, что разработанный им законопроект был изуродован в конгрессе и президент страны подписал уже сильно измененный, фактически совсем другой закон. Но так бывает не только в Бразилии.

Тогда, в баре «Балчуга-Кемпински», он с гордостью сообщил мне, что построенный по его инициативе детский стадион в Мангейре, одной из крупнейших в Рио-де-Жанейро фавел, привел к заметному уменьшению в том районе города детской преступности и наркомании.

— И нам бы такое не помешало бы, — вздохнул я.

— Ну, так стройте и вы детские стадионы! — ответил он бодро.

— Денег нет у правительства.

— А тот стадион в Мангейре был построен на деньги частных инвесторов. Ищите их и вы… Ведь вложения такого рода должны освобождаться от налогов.

Я махнул рукой: было бесполезно объяснять ему особенности нашего российского предпринимательства и государственного менталитета. Тем более, что утомленная долгим перелетом Ассирия уже зевала, и потому по просьбе заботливого мужа я проводил ее в номер, а затем вернулся к Королю, и мы продолжили беседу.

И тут я почувствовал, что он остался тем же прежним молодым и энергичным «жизнелюбом», каким его знают все, кто общается с ним более или менее близко. Поскольку теперь рядом не было строгого супружеского ока, Король с нескрываемым интересом принялся изучать женщин за соседними столиками, придирчиво и внимательно анализируя их достоинства, на которые мы, мужчины, обращаем особо пристальное внимание, интересуясь моим мнением, и сравнивая его собственные оценки с моими суждениями.

Это было довольно любопытно, тем более, что некоторые из подопытных объектов наблюдения, узнав Короля, приближались к нашему столику и робко просили у него автограф.

Но вскоре приехала вся делегация с найденными все-таки чемоданами, и все отправились по номерам. А уже на следующее утро началась карусель интервью, встреч, переговоров.

Фирма-устроитель визита Короля футбола в заснеженную Москву распланировала его пребывание не совсем удачно: для главной пресс-конференции был избран зал Дома дружбы на Воздвиженке, маленький зал которого не смог вместить громадную массу журналистов, примчавшихся на встречу с едва ли не самой легендарной личностью ХХ века. Многие из моих коллег помнят дикую давку, которая возникла там, когда Король и Ассирия на последовавшем вслед за пресс-конференцией коктейле появились среди журналистов и едва не были растоптаны и смяты. Мне пришлось буквально выцарапывать их из страшных объятий толпы, прятать в лимузин и вместе с ними спасаться бегством в отель.

И когда слегка помятая и растерянная Ассирия, приводя себя в порядок на заднем сидении машины, с трудом отдышавшись, нервно сказала: «Вот так каждый раз, когда ты пытаешься выйти на люди!», невозмутимый супруг пожал плечами и философски заметил, что, мол, за все надо платить…

Он действительно всю жизнь платит нелегкую дань — вечный налог на популярность. Платит тем, что не может появиться на людях без риска быть раздавленным и смятым. Платит необходимостью скрываться от вечной, никогда не прекращающейся осады репортеров и любителей автографов, которые охотятся за ними не только на улицах или в аэропортах, но и на светских раутах и правительственных мероприятиях.

Не анекдот, а факт: когда 1 января 1996 года вновь избранный и только что вступивший в должность президент Бразилии Фернандо Энрике Кардозо начал представлять на официальном приеме свой новый кабинет, все участники приема: министры, гости, фотографы, мобилизованные для фиксации исторического факта, и пресса, призванная освещать его, тут же выстроились в очередь за автографами к новоиспеченному министру спорта Пеле.

Вообще-то, о его не знающей границ популярности, о немыслимом и никогда не затихающем ажиотаже вокруг него, вокруг имени, ставшем имиджем, известно всем. Весь мир видел фотографию Роберта Кеннеди, обнимающего в раздевалке «Мараканы» Пеле. Похожа на красивую легенду невыдуманная история о прекращении на одни сутки бушевавшей в Заире гражданской войны: соперники неистово захотели посмотреть матч с участием Пеле.

Посмотрели. И как только «Сантос» отбыл, война возобновилась…

В шестидесятых годах мировую прессу обошла история бедняка, который где «автостопом» на попутках (интересно было быь узнатиь, что это были за попутки: верблюжьи караваны или грузовики с урожаем маиса?), а где безбилетным «зайцем» проехал через всю Африку из Кейптауна в Касабланку, чтобы попасть на матч с участием Короля. (Посмотрите, пожалуйста, уважаемый читатель, на карту Африки и попробуйте представить, что это за подвиг: через джунгли и пустыни, через реки и горы только ради того, чтобы попасть на футбол!).

А уже совсем недавно, в июле 1995 года, другой африканский бедняк тоже, между прочим, «зайцем» в трюме американского сухогруза переправился через Атлантику и отправился пешком по Бразилии к «Королю Пеле» с просьбой помирить воюющих в Руанде тутси и хуту. Правда, ему не повезло: неграмотный африканский бродяга не знал, где именно следует искать благодетеля, он не имел представления о том, что тот стал уже министром и работал не в городе Сантосе, где когда-то играл в футбол, а в столице страны. Да и где находится эта столица африканский посол доброй воли тоже не имел ни малейшего представления. Короче говоря, местная полиция повязала его почти мгновенно, где-то в окрестностях порта Сантоса, где он высадился с судна.

В Бразилии и во всем мире — миллионы фанатов Пеле. Но самый «фанатичный» его фанат обитает не в Бразилии, а на Украине в городе Луганске. Зовут его Николай Худобин. В дошкольном возрасте он, не колеблясь, обменял свой новый велосипед (нет, вы представьте себе, что это такое для шестилетнего мальчишки: новый, только что купленный, сверкающий эмалью и попахивающий машинным маслом велосипед!?) на фотографию Пеле и Яшина. Эта страсть горит в нем уже около сорока лет. Николай расходует на нее все свои силы, здоровье, и, разумеется, средства. Он собственноручно перерыл личные коллекции и архивы всей футбольной Москвы в поисках всего, что имело хотя бы косвенное отношение к Королю. Он безжалостно изымал у наших ветеранов футбола и футбольных чиновников значки, марки, открытки, автографы, футбольные программки или вырезки из газет, где упоминался или был изображен Пеле. Он запустил лапу в мои коллекции и досье, выцыганивая у меня что-то такое, чего не мог найти в других местах у иных людей. Благодаря своей одержимости Николай Худобин сумел создать первый в мире частный музей Пеле и посвятил заботам о нем всю свою жизнь. Жалко, конечно, что музей этот находится не в России, а в другой стране.