Чтение онлайн

В окрестностях Ильеуса мне довелось побывать на плантациях, познакомиться с ходом уборки урожая, в которой принимают участие все взрослые жители близлежащих селений. Мужчины обрубают золотистые плоды; сначала те, что растут пониже, потом, привязав ножи к шестам, добираются до самых верхних. Стук ножей сопровождается негромкой размеренной песней.

Срубленные плоды подбираются женщинами, которые ловким движением ножа разрезают их, извлекая крупные зерна, напоминающие ядра ореха. Эти сочные белые зерна складываются на подстилку из банановых листьев, а затем в корзинах, привязанных к спинам мулов, их вывозят на соседний с плантацией участок, где укладывают в небольшие деревянные корыта. Три дня лежит какао в этих корытах, три дня мужчины давят ногами ядрышки золотистых плодов, выжимая из них терпкий, как мед, сок. Происходит процесс ферментации, белые ядрышки какао темнеют.

Затем их рассыпают на так называемых баркасах — небольших площадках для просушки, которая продолжается неделю или чуть больше. После этого они готовы к транспортировке в Ильеус или Салвадор, где их будут грузить на корабли, отправляющиеся в Рио или Сантос, в Америку или Европу.

О приближении Салвадора пассажиры судна, направляющегося в этот порт, узнают по все чаще встречающимся в океане белым и серым парусам рыбачьих лодок — савейрос. Затем на горизонте показывается белая под красным куполом башня маяка Барра, находящегося на южном мысу, ограничивающем вход в залив Всех Святых, как издревле окрестили уютную бухту Салвадора португальские мореплаватели.

Порт узнается издали по ярко-оранжевым стрелам портальных кранов, по выдвинутому в океан серому языку волнореза, по круглому острову — форту Сан-Марсело, охраняющему ближайшие подступы к городу. Вблизи Сан-Марсело город надвигается на вас со всех сторон, и именно отсюда, с моря, вы можете, окинув одним взглядом древнюю столицу Бразилии, оценить все ее своеобразие и великолепие.

Салвадор называют этим именем только картографы, составители авиационных расписаний и иностранцы, приезжающие сюда в поисках стремительно исчезающего повсюду и стойко сохраняющегося в этом городе неповторимого очарования бразильской старины. Но это слово никогда не произнесет никто из местных жителей, начиная с Жоржи Амаду и кончая мальчишкой, продающим сладкий кус-кус на шумной улице Байша-до-Сапатейрос. Все они называют свой город его старинным и нежным именем «Баия».

Баиане с гордостью утверждают, что их город — единственный в мире, имеющий «два этажа». И верно: внизу, под склонами подступившей к берегу невысокой горной гряды, вы видите старинные ветхие домики нижнего города. Над ними — на шестидесятиметровом обрыве вторым этажом выросли серые громады современных зданий. Оба этажа Салвадора соединены серой трубой лифта Ласерда, являющегося, пожалуй, самой характерной приметой города. У подножия лифта — причал для савейрос и розовое здание рынка Меркадо Модело, который посещает каждый, кто приезжает в Байю. Почему? Да потому что здесь можно увидеть в изобилии самые экзотические дары щедрой доброй земли Баии.

Банане — спокойные люди. И поэтому на Меркадо Модело вы не услышите истерических криков продавцов, пытающихся всучить покупателю втридорога свой товар, и перебранки обманутого покупателя с удачливыми коммерсантами. Спокойно гудит толпа. Вы идете, теряясь в ней, глядите по сторонам, выбираете товар, который вам по душе. Зелень, фрукты, рыбу, знаменитые сладости из кукурузы, маниоки, бутылки с консервированным перцем и с прочими острыми приправами, которые помогают забыть о скудности пищи и простой рис превратить в лакомство, достойное губернаторского стола.

Именно такие чудеса демонстрирует своим гостям дона Мария — гостеприимная хозяйка маленького ресторанчика для рыбаков и торговцев «Мария де Сан-Педро». В последние годы она приобрела поистине национальную популярность своей афро-баианской кухней, скрестившей таинства древних африканских яств с португальскими кулинарными традициями.

Из нижнего города в верхний можно попасть по длинным каменным лестницам, по серпантину старых улочек, по недавно построенному шоссе, которое вынуждено было описать большую дугу, чтобы связать столь разновысокие районы. Предпочтительнее всего, однако, воспользоваться самым быстрым из имеющихся средств — уже упомянутым лифтом Ласерда. Гулкий коридор, ведущий к большим кабинам, заполнен неторопливыми бананами. Чиновники в темных костюмах, портовые рабочие, гимназисты, крестьянки в цветастых платьях с глиняными сосудами на голове. Перебирая четки и опустив глаза, идут монашки. Контролер взимает с каждого по нескольку сентаво. Быстро заполняется одна из четырех кабин, захлопываются двери, и вы устремляетесь вверх. Когда кабина останавливается, вы выходите и оказываетесь на улице Чили, главной торговой артерии верхнего Салвадора. Здесь иные покупатели, иные продавцы и совсем другой ассортимент товаров: пышная пена дамского белья, разноцветные созвездия камней в витринах ювелиров, манекены в тергаловых костюмах, с мольбой протягивающие руки к прохожим, бесстрастные громады холодильников и извергающие истерический рев радиолы.

Улицы верхнего города живут своей беспокойной жизнью. Заглядевшись на витрины, вы рискуете наступить на ногу нищему, сшибить лоток мальчонки, торгующего контрабандными сигаретами, или толкнуть молчаливую баианку, несущую на голове тюк с бельем. Такой способ транспортировки поклажи баиане считают самым практичным. Мимо вас проходит плотник, пристроивший на голове две длинные доски, следом плывут таким же образом корзина с цветами, ящик кока-колы, поднос со сладостями, мешок с ананасами. Отчаянно визжат тормоза машины, остановившейся в полуметре от невозмутимого мулата с пачкой старых газет, опять же на голове, которые он, видимо, несет продавать на бумажную фабрику. Шофер хватается за голову, а мулат и глазом не ведет, шествуя дальше по самой середине мостовой навстречу бесконечному потоку машин. На заднем стекле «фольксвагена», который чуть-чуть не убил мулата, надпись: «Водитель! Уважай полосу, отведенную на перекрестке для пешехода. Ведь у тебя — вся мостовая, а у него — только тот маленький кусочек».

Позади приходящего в себя шофера «фольксвагена» нетерпеливо гудит колонна грузовиков. На задних и передних бамперах у каждого из них яркими завитушками намалевана какая-нибудь надпись. Эти надписи на бамперах — любопытная достопримечательность бразильского Северо-Востока. Ими интересуются даже ученые-этнографы. «Меня ведет бог», — заявляет водитель старого «форда». Другой шофер страстно восклицает: «Клянусь всевышним, я не забуду твою любовь, Мария!» Третий, вероятно, уже привык расставаться с женщинами без мелодрам. Спокойной рукой он начертал: «Не плачь, красотка, я, может быть, вернусь».

Попасть в Баию можно разными путями: самолетом, кораблем, автомобилем. Но какой бы путь вы ни избрали, одним из первых сооружений, которые вы увидите, будет церковь. Баиарне утверждают, что в их городе 365 храмов — по одному на каждый день года. Недаром старинное название Салвадора звучало так — «Баия-де-Тодос-ос-Сантос» — «Баия Всех Святых». Храмы в Салвадоре действительно попадаются на каждом шагу: видимо, религиозные потребности населения удовлетворяются здесь лучше, чем какие бы то ни было другие.

Нельзя не воздать должное мастерам, воздвигшим эти замечательные памятники старины. Самый богатый и знаменитый не только в Баии, но и во всей Бразилии храм Святого Франциска, воздвигнутый в XVII столетии, ослепляет посетителя золотом алтаря, филигранной росписью фресок, тончайшей резьбой по черному дереву — «жакаранде». Скульптурное изображение Сан-Педро де Алькантара считается лучшей работой знаменитого бразильского скульптора Маноэля Инасио да Коста. Суровым напоминанием о всевидящем оке всемогущего бога, от которого бесполезно скрывать мирские слабости и прегрешения, высятся темные будки исповедален. Удивляют реалистические изображения святых и мадонн. Трудно поверить, что перед нами — церковная живопись, столь фривольно улыбаются полногрудые пышные девы. Не раз, вероятно, повергали они монахов-францисканцев в трепет, отнюдь не религиозный… А вот и хозяева монастыря: к уходящим в темный полумрак сводам тихо возносится неторопливый речитатив молитвы. Это поют францисканцы.

Те, кто полагают, что монах — это существо, обязательно ветхое, обросшее бородой и стоящее одной ногой в гробу, были бы потрясены при виде добрых молодцев францисканцев. С тщательно выбритыми подбородками, идеально расчесанными проборами, в коричневых рясах-халатах и сандалиях на босу ногу, они напоминают команду боксеров на тренировочном сборе. Тем более что средний возраст этих хорошо откормленных бездельников не превышает тридцати лет. Я несколько раз бывал в монастыре Святого Франциска, бродил по его коридорам, но только один раз встретил троих служителей господа старше пятидесяти. Почему-то они говорили между собой по-немецки. Очевидно, под сводами этой обители нашли приют не только доморощенные любители легкой жизни, но и чужеземные гости, вынужденные по каким-то неведомым бананам причинам покинуть свои баварские поместья и гамбургские конторы.