Чтение онлайн

Поскольку я в России писала научную работу по технологиям власти, для меня бразильские выборы были интереснее Карнавала. Я из любопытства побывала в предвыборном штабе Алиси. Ее саму не застала, поговорила с одним из журналистов-политтехнологов. «Мы закрасим весь город в малиновый цвет, — убежденно заявил мой собеседник, — не будет ни одного уголка, где бы не знали номеров Алиси Португал». В общем, решили взять количеством. Стратегия себя оправдала: Алиси стала единственной женщиной, которая прошла в Федеральное собрание от штата Байя. Не политтехнологи, а соседи рассказали мне, что она владелица аптечной сети и очень обеспеченная женщина.

Больше всего было кандидатов от Партии трудящихся, выросшей в 1980-е годы из объединения политических организаций профсоюзов. Когда-то она считалась самой «левой» в стране, была в полулегальном состоянии — запретить не запрещали, но старались контролировать по максимуму. Доктрина партии была заявлена как демократический социализм, не имеющий ничего общего (как это многократно подчеркивалось) с китайскими порядками Мао Цзэдуна и советской моделью социализма. Поскольку профсоюзы и профессиональные объединения в Бразилии — реальная сила, партия за десятилетие стала лидером в стране. И по мере достижения высоких позиций в иерархии, уходила «левизна», появлялись компромиссы. Прежний, дважды избранный, президент Луис Инасио Лула да Силва (Luiz In'acio Lula da Silva) сам заявил, что не относит себя к «левым». А в свое оправдание бразильская партия власти вспомнила… Ленина и его новую экономическую политику, НЭП то есть. Жозе Женоино (Jos'e Genoino), бывший президент Партии трудящихся, в интервью 2005 года сообщил о том, что партия считает принципы НЭПа подходящими для бразильских условий. Луис Инасио, или Л у ла, как его тут попросту называют, правил страной с 2003 по 2010 год, сейчас «у руля» человек из его команды — Дилма, первая бразильская женщина-президент.

Конечно, социалистической страной Бразилию назвать нельзя: слишком сложное наследие ей досталось — со множеством нерешенных проблем из прошлого. Здесь невозможно быстренько взять и все наладить. Если до Лулы обеспеченные и образованные слои общества предпочитали строиться подальше от фавел и пытались «отгородиться» от бедных и нуждающихся решетками, охраной, усиленными нарядами полиции, то теперь они осознали — все в одной лодке. Бедняками нужно заниматься: учить, лечить, трудоустраивать, платить пособия, иначе они займутся вами.

Говорить о политике в Баие и не упомянуть Антонио Карлоса Магальяеса (Ant^onio Carlos Magalh~aes), господина «А Си эМ», как его тут называют — упустить крупный фрагмент картины. Есть люди, которые считают его диктатором, есть те, кто называют его «отцом штата». Все соглашаются с тем, что, когда ACM был у власти, порядка было больше, хотя не все довольны тем, как он поддерживал этот порядок. Врач по образованию, Антонио Карлос начал свою политическую деятельность как студенческий лидер. В 27 лет он был избран депутатом в парламент штата, через 4 года стал депутатом Федерального собрания страны. В те времена ACM был другом президента Жуселино Кубичека (Juscelino Kubitschek), того самого, который инициировал постройку новой столицы — Бразилиа. После военного переворота 1964 года при диктаторском режиме ACM не потерял власть. Он вступил в другую партию, сохранившую влияние, и был переизбран как депутат. Сеньор Магальяес был назначен на пост префекта города Салвадор, позже — губернатора штата Байя. По окончании работы в губернаторской должности он получил пост президента Элетробраза (центральной организации электроснабжения Бразилии). После падения военного режима ACM демократическим путем избирался губернатором Баии.

Этот человек был настолько влиятелен, что появились термины «карлизм» (от имени Карлос) и «карлисты», то есть направление в политике, которого придерживаются ACM и его последователи. Антонио Карлос Магальяес в расцвете карьеры был министром коммуникаций Бразилии (телевидение, радио). ACM не был безупречен, но надо отдать ему должное — он любил Баию, при нем она сделала большой шаг вперед в экономике и уровне жизни. Будучи министром, он позаботился о том, чтобы информационным центром северо-востока страны стала Байя, а не соперничающий с ней за влияние в регионе штат Пернамбуко.

В 1994 году ACM был избран сенатором, в 1997-м получил пост президента Сената. В 2000-е ожидали, что он будет баллотироваться в президенты страны, но уставший от политических бурь сеньор Магальяес предпочел закончить карьеру. Антонио Карлос написал книгу «Политика — это страсть» (Pol'itica 'e paix~ao). Политиком он был действительно страстным. Говорят, что в разгар дебатов, когда представитель Пернамбуко нелестно отозвался о штате Байя, ACM разбил ему очки и порвал пиджак.

Власть сеньора Магальяеса в Баие была так велика, что он назвал международный аэропорт Салвадора в честь своего сына — аэропорт Луис Эдуардо Магальяес. В период правления ACM были «закручены гайки». В какой-то степени это оправдывалось тем, что время в стране было гораздо более суровое. Рассказывают, что губернатор Магальяес жестко расправлялся с молодежными и профсоюзными манифестациями, «позабыв» о том, что сам в юности был студенческим активистом. Только посмейте провести какую-нибудь уличную акцию — окажутся в полиции и правые, и виноватые. Невозможно было устраивать забастовки (сейчас они — обычное дело, например, во время забастовки работников Центрального государственного банка больше месяца городские банки были закрыты).

Меньше было уличной преступности, в большем порядке содержались старинные здания Пелоуриньо, меньше самоуправства больших и малых начальников и чиновников. Говоря о правлении ACM, кто-то вспоминает «кнут», а кто-то «пряник». Однако все согласны, что этот период стал важным этапом в развитии Баии.

Сейчас «наследный принц» Антонио Карлос Магальяес Нето («него» по-португальски «внук») избран в Федеральное собрание. Он баллотировался от Демократической партии. В отличие от деда, молодой ACM стремится быть ближе к народу. Да и дедовскими методами в современной Бразилии пользоваться невозможно. ACM Нето привлекает самых разнообразных союзников. Об одном из них стоит рассказать подробнее.

Это самая невероятная история, которая случилась в Бразилии. Когда я услышала ее — не поверила и стала искать в Интернете документы, подтверждающие подлинность того, что мне сказали. Я нашла их на официальном сайте Городского законодательного собрания Салвадора. Все — чистая правда, хотя она такова, что оставит далеко позади фантазию самого безумного режиссера.

Начнем по порядку. Холм Алто ду Крузейро (Alto do Cruzeiro) в районе Пернамбуес находится в 30 минутах ходьбы от конечной остановки автобуса. Там есть бар старого Франсиско. Точнее будет сказать: бар Шико (ударение на «и»), ведь никто и никогда не величает хозяина полным именем (Шико — сокращение от Франсиско). В баре продают только пиво, кашасу и недорогой коньяк, даже закусок не предлагают — невыгодно. Разнокалиберные столики, разноцветные зонтики от солнца, которые когда-то купили у других хозяев. Завсегдатаи бара — окрестные бедняки. Таких уголков в Салвадорс больше тысячи.

Десять лет назад на втором этаже дома, в квартирке над баром, ютилась вся семья Шико — жена и пятеро детей. Жили более чем скромно: питейное заведение большого дохода не приносило, отец прикладывался к тому, что продавал, мать выбивалась из сил, чтобы накормить и обстирать вручную многочисленное семейство. Вопреки всему, младший сын в семье — Александре, дома его называли Лео, рос веселым и общительным ребенком. Мальчик отличался редкой гибкостью, хорошо танцевал, и отец часто звал сына в бар сплясать перед посетителями модную тогда ламбаду.

Отец и мать Лео были погружены в повседневные заботы. Ничто не предвещало, что трудной, но такой простой и понятной жизни скоро придет конец. Когда донесли соседи, что «ваш Лео ходил гулять в одежде сестер», — это прозвучало, как гром среди ясного неба. Вечером набравшийся в баре отец вызвал подростка на разговор. На вопрос: «Сын, что с тобой?» — ясноглазое создание поглядело на своего родителя и ответило: «Я тебе — не сын». «А кто?» — изумился папаша. «Дочка», — ответил, вернее, ответила Лео. Старый Шико сразу протрезвел. Выходец из глубинки, где силен дух «мачизма», он терпеть не мог людей нетрадиционной ориентации. В страшном сне ему не могло присниться, что родной сын скажет такое! С этого дня пятнадцатилетнего подростка начала третировать вся семья. На сторону отца встала мать, а за ней и остальные дети.

Худущий и глазастый Лео больше походил на девочку, чем на мальчика. В женской кофте — точно девчонка. Клиенты бара подкалывали папашу: «Как доченька?» Шико бесился от стыда за того, кого произвел на свет, по пьянке гонялся с ножом за Лео, швырял в «нее» бутылки, лупил чем попало. «Семейный позор» запирали дома, не разрешали даже ездить в колледж. Мать сказала: «Нечего тратить деньги на автобус для этого выродка». Таким образом, Лео лишили последних двух лет среднего образования. К сожалению, встречаются еще бедные родители, которые недопонимают важности школьного обучения, не одна эта семья такая. Читать-писать ребенок научился — забрали из школы. Я без алгебры-геометрии прожил, и ты обойдешься. Сейчас этого меньше, потому что при приеме почти на любую работу требуют сертификат о полном среднем образовании.